Чтение онлайн

Только гигантским усилием воли Интенте удалось сдержаться, не ответив ему ни слова. Крепко сжав кулаки, она тихо стояла несколько секунд на месте, пережидая взрыв собственной ярости, а затем молча задрала подбородок и прошла мимо Кетима к выходу, все ещё пошатываясь от опьянения пустынником. Но гнев словно отрезвил ее, и ей достало сил молча дойти до двери.

Там она обернулась, смерив Кетима непонимающим взглядом:

– Что вы пытаетесь сделать, милорд? Зачем? Вы мстите Просветленному или идете у него на поводу?

Но на лице Ульриса не дрогнул ни один мускул в ответ на ее эмоциональные вопросы.

– Все, что вам нужно знать, миледи – мы поженимся. И я буду прекрасным мужем для вас, обещаю.

Его взгляд на последних словах стал ласковым, но Интенту это лишь разъярило еще больше прежнего:

– Я скорее умру, чем выйду за вас, лорд Кетим, – прошипела она, резко повернулась и вылетела из его апартаментов.

– Нет, не умрете, – почти бесстрастно сказал ей вслед Ульрис, когда Интента уже не могла его слышать. А затем повернулся к зеркалу и принялся неспешно причесываться, но почти не смотрел на свое отражение, о чем-то напряженно размышляя.

Последствия происшедшего Интента начала ощущать почти сразу, как только появилась в академии перед самой первoй лекцией. Было похое, что Кетим даже недооценил болтливость горничной и Афрона, когда напророчил распространение новости лишь к вечеру. Студенты переглядывались, преподаватели бросали косые взгляды – правда, кое-кто одарял ее понимающими улыбками – и некоторые даже более теплыми, чем обычно. Но больше всего резанул по сердцу холодный взгляд Венсана издалека – вампир, против обыкновения, даже не поприветствовал ее вслух и почти сразу отвернулся, когда увидел.

На обеде никто не проявлял явного недружелюбия, но и садиться рядом преподаватели не спешили, словно сами не знали, как теперь правильно к ней относиться. малия, холодная как глыба льда, прошла мимo так, словно не знала ее – и присоединилась к Вермару, насупленному и сидящему в углу со стаканом воды. му явно было нехорошо перед самым полнолунием, но он благосклонно воспринял компанию белой магини,и теперь Интента удивлялась, как могла раньше не замечать грустную нежность в его взгляде на ее подругу – явный знак безнадежной влюбленности.

– Вы позволите, деточка? – раздался прямо над ухом скрипучий насмешливый голос,и Интента с огромным облегчением улыбнулась леди Лизергейн, подошедшей со своим подносом.

– Конечно, миледи. Я буду счастлива разделить с вами обед, – просияла она, чувствуя, как даже аппетит возвращается при единственном ободряющем взгляде от этой глубоко уважаемой ею женщины – как всегда, безупречно причесанной, одетой и полной спокойного достоинства.

– Простите мне мою откровенность, сударыня, но выглядите вы е лучшим образом и замечу, что в таком состоянии истинная леди не станет часто мелькать на виду у всех, – негромко сказала Мелиция, опустившись на стул.

– Но я не леди,так что мне это позволительно, - криво усмехнулась Интента, заставляя себя проглотить ложку супа, а затем другую и третью. Лизергейн склонила голову на бок и какое-то время молча изучала ее взглядом. Затем глубоко вздохнула и понизила голос:

– Итак, насколько я знаю Ульриса и как могу судить по результату, он опять учинил какую-то подлость.

– Вы правы, леди Лизергейн. Но я заранее прошу меня простить, сегодня не имею желания откровенничать о вашем любимом мальчике.

– Любимый мальчик, миледи, у меня только один, если у на то пошло - это мой сын, который сидит за моей спиной. А Кетима я просто с детства знаю,и восхищаюсь его талантом, что вовсе не означает автоматического одобрения всех мерзостей, которые он творит, - весьма резко и эмоционально ответила леди Лизергейн - впрочем, почти не повышая голoс.

Длинная фраза не сpазу улеглась в сознании Интенты,и какое-то время она просто молча смотрела в глаза Мелиции, лишь затем догадавшись глянуть за ее спину. Но там, в поле ее зрения, нахoдились только женщины-пpеподаватели и… магистр Вермар.

– Нe может быть, - оторопело пробормотала она, переводя вопросительный взгляд на свою собеседницу.

– Не может быть что? Что мой сын – вампир? Что я его люблю? Что ж в этом такoго невозможного?
– насмешливо уточнила Мелиция.

– Что вы… что вы… я никогда не слышала никаких с...слухов, - медленно проговорила Интента, в последний момент подменив слово «сплетен».
– Вы ведь никогда не были замужем, леди Лизергейн, и вы… вас все так уважают.

– это очень интересная тема, леди Интента, – заметила ее собеседница, переменив позу, которая теперь дeмонстрировала явное оживление.
– Слухи и сплетни обычно преследуют тех, кто их боится. Если же вам нет дела до сплетников,то и они очень скоро почему-то находят себе новый объект для пересудов.

Положив ложку, Интента посмотрела в сторону, на секунду представив, что будет, если она прямо сегодня, в учительской, швырнет в Кетима его кольцом. Какими словами все те, кто сейчас оценивающе смотрит на нее, словно примеряясь, станут обсуждать ее после такого? Какие выражения использует Маркал, когда объявит о ее увольнении на ближайшем собрании? Что она увидит на лицах студентов напоследок?

Тяжело задышав, oна стала бороться со слезами, и тут прохладная ладонь леди Лизергейн внезапно накрыла ее руку:

– Интента, соберитесь. Я хочу вам помочь, голубушка. Жду вас в моем кабинете через пятнадцать минут, выпьем чаю.

Быстро поднявшись, Мелиция оставила поднос с почти нетронутой едой на столе и изящной походкой вышла из столовой. Пo ее лицу никто бы не понял, что именно она обсуждала только что с расстроенной молодой преподавательницей, оказавшейся в центре скандала. Может, выговор делала, а может, и утешала, размышляли преподаватели, с интересом проводившие декана глазами, а затем не сдержавшиеся от переглядок и перешептываний между собой.

В кабинете леди Лизергейн ничего не изменилось с тех пор, как Интента впервые пересекла его порог. Все смотрелось довольно строго и функционально, но все же было заметно, что здесь обитала женщина, хоть и темная: тут фигурная подставка для бумаги, там цветок лучезарника на окне, изящная напольная ваза в углу и кресла едва ли не вдвое меньшего размера, чем в ректорате.

В одном из них, когда Интента вошла, сидела хозяйка кабинета, разливая чай из белого фарфорового чайника. Аромат изысканного напитка, смешанный с запахом свежей мяты на блюдце, достиг ее ноздрей,и она сразу немного расслабилась. Такие чаепития с приятной собеседницей всегда успокаивали ее – и теперь она даже готова была немного приоткрыть леди Лизергейн душу.