Чтение онлайн

В этом раскладе и Чан Кай- и, и его ближай ие союзники американцы могли рассчитывать только на то, что в Маньчжурии произойдет столкновение японосоветских интересов, которое приведет если не к войне, то к серьезному обострению отнош ений. Основания для подобных расчетов быгли довольно весомые, поскольку СССР имел в Маньчжурии весьма значительные интересы в виде Китайско — Восточной железной дороги (КВЖД) и связанных с ней объектов. С точки зрения Чан Кай–ши, война между СССР и Японией представлялась, конечно, наиболее предпочтительным вариантом. Обе стороны ослабили бы 1 друг друга. Японию тогда можно быгло бгы легко поставить на место. Да, и потенциал Советского Союза на Дальнем Востоке быгл бгы, видимо, подорван. Но даже, если бы до прямого военного столкновения не до ло, то рост напряженности между СССР и Японией все равно препятствовал бы продвижению японской экспансии на Юг, так как вынуждал бы японцев держать в Маньчжурии крупные силы на случай неожиданного нападения со стороны СССР. А это вывело бы 1 самого Чан Кай–ши из под удара, дало бгы ему возможность более или менее спокойно отсидеться до луч их времен.

Перед Сталиным встала непростая дипломатическая задача: с одной стороны, не допустить втягивания в войну в невыгодных условиях, с другой, отстоять право собственности и экономические интересы на КВЖД. Дипломатическая тактика Сталина в этих условиях состояла в том, чтобгы, во–первых, дать понять японцам, что он не возражает против их оккупации Маньчжурии, если не будут нару ены российские интересы на КВЖД, и, во–вторых, направить дальней ую японскую экспансию на Юг, чтобгы создать условия для обострения отнош ений Японии с США и Англией и втянуть их самих в конфронтацию с Токио. А это, в свою очередь, заставило бгы Вашингтон и Лондон искать расположения Москвы, что отвечало более ш ироким целям глобальной стратегии Сталина. Более того, Сталин быгл не намерен давать возможность Чан Кай– и спокойно отсиживаться в ожидании, когда произойдет столкновение между Японией и Россией, и предполагал заставить его поработать в интересах независимости своей собственной страны. Задача китайских коммунистов состояла в том, чтобы 1, во–первых, организовать давление на режим Чан Кай–ши, подталкивая его на противодействие японской агрессии, а, во–вторых, дестабилизировать японский тыл. Все это должно было лиш ить японцев стимулов к продвижению на Север, где их ожидал сильный противник — СССР, и создать стимулы для продвижения на Юг, где им противостоял гораздо более слабый противник — Чан Кай- ши.

1 сентября ЦК КПК разослал в советские районы Китая директиву, в которой указывалось, что национальный съезд Советов состоится 7 ноября в очередную годовщину Октябрьской революции. Примечательно, что в письме содержалась критика тактики ведения войны китайской Красной Армией. Эта тактика расценивалась как «партизанщина»36. Упоминание об о ш ибочной тактике попало в директиву не случайно. Сталин был заинтересован в том, чтобы под командованием коммунистов имелась мощная регулярная армия, способная противостоять японцам и отвлекать на себя их значительные военные силы. Фактически Сталин возвращался к концепции национально–революционной армии, которую отстаивал еще во времена своего недолгого сотрудничества с Чан Кай- ши.

Как и предполагалось, японская агрессия в Маньчжурии не встретила сопротивления гоминьдановских войск. На совещании с военным и политическим руководством в Нанкине 21 сентября Чан Кай–ши заявил, что не следует начинать войну с Японией в связи с внутренними проблемами и военной неподготовленностью. Он предложил обратиться за помощью к Лиге наций 37. Коммунисты были готовы к такому развитию событий. 20 сентября ЦК КПК выступил с развернутым заявлением, осуждающим японскую агрессию и требовав им немедленного вывода войск. Резкой критике была подвергнута позиция руководства Гоминьдана. Лозунгом коммунистов стало «соединение борьбы против японского империализма с борьбой против международного империализма и его агента Гоминьдана»38. В Харбин был срочно направлен влиятельный член ЦК КПК, в обязанности которого входило укрепить руководство партийными комитетами в районах под японской оккупацией. Одновременно в Нанкине и других городах стали организовываться массовые акции протеста против политики коллаборационизма. Особенно сильный размах получили студенческие выступления. Они достигли своего апогея в середине декабря, когда в Нанкине собралось около 70 тыс. студентов. Они требовали объявления войны Японии. Студенты захватили таб–квартиру Гоминьдана, здание министерства иностранных дел и помещение гоминьдановской газеты «Дейли Ньюз». Ситуация стала настолько серьезной, что правительство приказало войскам восстановить порядок и студентам при лось ретироваться из Нанкина под военным эскортом. Однако, выступления студентов произвели определенный эффект. 15 декабря, в самый разгар беспорядков, Чан Кай– и заявил о том, что уходит в отставку и покинул Нанкин. Казалось, тактика коммунистов сработала и к власти в Гоминьдане при ли силы, готовые начать освободительную войну против Японии. Но как впоследствии оказалось, отставка и отъезд Чан Кай–ши были лишь ловким политическим маневром, направленным на то, чтобы сбить волну антияпонских выступлений.

Между тем, 7 ноября в провинции Цзянси в соответствии с директивой Коминтерна открылся 1-й Всекитайский Съезд Советов. Съезд провозгласил Советскую республику, избрал руководящие органы и назначил первое Советское правительство под председательством Мао Цзе–дуна. Правительство торжественно заявило о намерении освободить Китай от «ига империализма», вступить в союз с мировым пролетариатом и национально–освободительным движением и установить дружеские отношения с СССР 40. Хотя в то время коммунисты контролировали довольно незначительную часть Центрального Китая, провозглашение Советской республики имело важное политическое значение. В Китае быт фактически создан альтернативный центр власти, готовый конкурировать с Гоминьданом за представительство интересов китайского народа.

На съезде одним из центральных стал военный вопрос. Группа «вернув шихся студентов» настаивала на скорей шем создании регулярной армии, способной вести как мобильную, так и позиционную войну. Мао Цзе–дун, напротив, отстаивал продолжение партизанской войны, доказывая, что она уже показала свою эффективность в борьбе с войсками Чан Кай–ши. Поскольку «вернув ш иеся студенты» в то время контролировали ЦК КПК, их точка зрения взяла верх. Она нашла выражение в тактике «продвижения и наступления», принятой китайскими коммунистами. Вот, что говорилось об этой тактике в открытом письме ЦК КПК членам партии, обнародованном в начале декабря:

«Мы должны железной рукой раздавить прогнивший режим контрреволюции и достигнуть решающих побед в наиболее важных провинциях: Хунань, Хубэй, Цзянси, Анхуэй. Эта цель не является более перспективой будущего революционного подъема. Это задача сегодняшнего дня, она стоит в повестке дня и требует немедленного решения.

Тактика «продвижения и наступления» требовала, прежде всего, активных действий со стороны китайской Красной Армии, направленных на расширение Советских районов и соединения их в одну Советскую освобожденную зону, а также занятие важных городов. Помимо этого, предполагалась интенсификация партизанской борьбы в районах под японской оккупацией. На это нацеливала программная статья, опубликованная в центральном партийном еженедельнике 20 ноября. Автор статьи подверг маньчжурских коммунистов острой критике за безынициативность и малоактивность в борьбе с японцами. Вместо того, чтобы выдвигать абстрактные лозунги, говорилось в статье, партийные комитета «должны более глубоко уяснить главную задачу и призвать массы Маньчжурии вооружиться, изгнать японских империалистов и создать свое собственное правительство». Статья предписывала поднимать восстания и усилить партизанскую войну; окружать и подвергать налетам города, ключевые транспортные узлы; поднимать солдатские бунта и привлекать солдат на свою сторону; образовывать революционные антияпонские общества; организовывать новые Советские районы.

Впоследствии, после окончания второй мировой войны, Мао Цзе–дун критиковал тактическую линию «вернувшихся студентов», назвав ее «третьим левым уклоном». Председатель Мао быт по–своему прав. Для китайских коммунистов, располагавш их сравнительно малыми силами вести регулярные боевые действия оказалось непосильной задачей. Но одна ли ь партизанская война не могла дать того внешнеполитического эффекта, к которому стремился Сталин. Ему бьыло важно, чтобы 1 и на международном и на общекитайском уровне сформировалось впечатление, что в Китае действует альтернативное правительство, альтернативный центр силы, располагающий реальной армией и контролирующий определенную, достаточно об ширную территорию. Причем, правительство — настроенное вести войну с Японией. Наличие такого центра, во–первых, ослабляло позиции Чан Кай- и, как внутри страны, так и за рубежом, подталкивая его таким образом к более твердой линии по отно ению к японской оккупации. Во–вторых, это вносило неопределенность в стратегические расчеты японцев, так как они не могли предвидеть в каком направлении будет развиваться политическая ситуация в Китае. Им все время приходилось делать поправку на то, что режим Чан Кай–ши либо падет, либо сам отойдет от политики коллаборационизма и начнет войну с Японией. В сочетании с партизанскими действиями в Маньчжурии, такая ситуация создавала для японцев неустойчивый тыл, при котором они не могли помышлять о серьезной войне против Советского Союза.

К январю 1932 года китайская Красная Армия значительно укрепилась. Ее численность достигла 200 тыс. человек. Удалось пополнить и запасы оружия. В войсках имелось 150 тыс. винтовок 43. Но руководство компартии пока выжидало, чем закончится внутрипартийная борьба в Гоминьдане, вызвав шая отставку Чан Кай-ш и. Верх взяли коллаборационисты. Они направили Чан Кай-ш и своего эмиссара. После недолгих колебаний Чан Кай– и 21 января 1932 года отбыл обратно в Нанкин. Свое возвращение вождь Гоминьдана прямо объяснил опасениями, что «правительство под влиянием событий может поддаться давлению и разорвать отношения с Японией’—. Возвращение Чан Кай– и означало, что войны японцам объявлено не будет и что возможность союза между компартией и Гоминьданом в борьбе против общего врага потеряна. В конце февраля китайская Красная Армия перешла в решительное наступление на территории, контролируемые Гоминьданом. На первом этапе коммунистам сопутствовал успех. В западной части провинции Хубэй им удалось вдвое рас ширить освобожденные районы, создать реальную угрозу Уханю и вплотную подойти к железной дороге, связывающей Пекин с Ханькоу. 26 апреля Советское правительство объявило войну Японии. Это был, конечно, символический жест, поскольку Советские районы находились далеко от зоны японской оккупации и не могли войти в реальное соприкосновение с противником. Однако он бил все в ту же цель — подрывал престиж Чан Кай-ш и и раздражал Токио.

Успе шное наступление Красной Армии не на шутку встревожило Чан Кай-ш и. Он стал лихорадочно сколачивать мощную армейскую группировку, но не для войны с японцами, а для борьбы против Советских районов. По различным оценкам ему удалось мобилизовать от пятисот тысяч до миллиона человек. В конце июня он пере ел в контрнаступление и нанес ряд серьезных поражений войскам Красной Армии. После этого война продолжалась с переменным успехом до октября 1934 года, когда, уступив превосходящим силам Чан Кай-ши, измотанная в боях Красная Армия начала свой легендарный «Великий поход» на Север. Однако к этому времени тактика «продвижения и наступления» уже сыграла свою основную роль. Международная обстановка была принципиально иной, чем в 1931 году. Завер шение в СССР первой пятилетки означало значительное укрепление военно–промы ленного потенциала Советского Союза. Японии теперь противостоял гораздо более мощный противник, противник, которого японцы уже не могли рассчитывать победить в одиночку. Между тем, внеш неполитические позиции Японии к тому моменту не только не укрепились, но существенно ослабли. Покинув в 1933 году Лигу наций, Токио фактически оказался в международной изоляции. Заметно ухудшились его отношения с Лондоном и Ваш ингтоном. Внешнеполитическая обстановка вокруг СССР, напротив, стала более благоприятной. На Дальнем Востоке произошло советско–американское сближение, вылив ееся в установление дипломатических отно ений. В Европе был подписан пакт о ненападении с Поль ей и наметились контуры франко–русского союза. В сентябре 1934 года Советский Союз стал членом Лиги наций. Да, и китайские коммунисты в стратегическом плане не проиграли. Не надо забывать, что, именно благодаря поддержке Сталина, Мао Цзе–дун смог одержать победу над Чан Кай-ши.

Помимо вопросов военной безопасности, в доктрине Сталина значительное место уделялось тем проблемам, которые сейчас принято относить к экономической безопасности. По существу, эти две области он рассматривал в неразрывной связи друг с другом. Сталин прекрасно понимал, что обеспечить военно–политическую безопасность страны без опоры на мощный военно–промышленный потенциал невозможно. Видя, что Россия проигрывает технологическую гонку с Западом, Сталин считал самой приоритетной задачей промышленную модернизацию страны. На пленуме ЦК ВКП(б) в ноябре 1928 года он говорил: