Чтение онлайн

— Поласкай себя сама, — велел он. — Покажи, как тебе нравится.

Положил руку мне вниз, где до этого были его пальцы. Прищипнул соски, которые превратились в тугие комочки.

— Давай, Ириш.

Спорить? Я была не в том состоянии. Вместо этого поддалась искушению. Пальцы проникли внутрь треугольника, чтоб найти возбужденную точку, превратившуюся в холмик. Внутри все было непривычно влажно и горячо. Я принялась исследовать это место, ища те места, которые как-то связывались с эмоциями. Это занятие было таким увлекательным, что я забыла, где и с кем нахожусь. Мне хотелось вновь тех неконтролируемых эмоций. Хотелось того полета и отрешенности от всего мира, которое я успела полюбить.

— Как тебе нравится наша игра! А еще не хотела, — хмыкнул Борис, ложась рядом, чтоб захватить губами мой сосок.

Что-то холодное вошло в промежность. Движение. Я хотела перестать ласкать себя, но Борис не дал. Сложно было понять, что происходит. Эта долбежка лишала сил и способности рассуждать. Я стонала, вскрикивала, поднимая бедра ему навстречу, когда он отодвигался от меня. Лаской тут и не пахло. Это был трах. Жесткий и сумасшедший трах, который мешал соображать. Борис опустил мою руку себе на член. Показал, что от меня хотел. Я была в том состоянии, что готова была сделать чего угодно. Его член наливался под моими пальцами. Я кажется ревела, не справившись с эмоциями. Тело давно было в его власти, а разум так еще раньше ушел гулять, оставив меня в полном непонимании. Но так и должно быть. Когда слишком много думаешь, то не можешь расслабиться. А тут тело было расслабленно больше, чем можно было себе представить.

Все прекратилось с моим тяжелым вздохом. Борис откинул орудие, в виде резинового члена. Подвинулся ближе к моему лицу. Я хотела отвернуться, закрыться, но Борис не дал этого сделать. Перехватил мои руки.

Теплая липкая струя спермы ударила мне в лицо. Я только успела зажмуриться. Попыталась возмутиться, но Борис тут же собрал жидкость ладонью, чтоб размазать ее по губам.

— Еще раз будешь трахаться без презерватива с другими мужиками, накажу сильнее, — спокойно, но хрипловато прошептал он. Мои попытки оттолкнуть его ничем не увенчались. — Открой глаза и посмотри на меня. Я тебе обещал, что не буду делать больно. Но это и не значит, что я не могу тебя не наказать. Я не против, чтоб ты прыгала на других членах. У меня лишь одно условие: они должны быть в чехлах. Поняла? Не слышу!

— Поняла, — с трудом пробормотала я. Его пальцы еще находились на моих губах. Стоило мне их приоткрыть, как он этим воспользовался, проникая внутрь рта.

— Облизывай пальцы. Тебе ведь понравилось, что я ими делал? Давай, хорошая.

Наверное, это называется сломом. Но я молча выполняла то, что он говорил под его одобрительную самодовольную улыбку. В итоге он меня отпустил. Похлопал по щеке. Уже сползая с кровати, он посмотрел на меня.

— Никому не позволяй так с тобой поступать. Я могу один такое творить.

— С чего бы это? — недовольно спросила я, вытирая тыльной стороной руки губы.

— Потому что мы с тобой договорились играть, а другие не играют. Они унижают.

— Это было унижение, — снимая колготки и трусы, ответила я.

— Со мной это всего лишь игра. И надо же мне было тебя наказать за безалаберность, — ответил Борис, доставая из шкафа длинную кофту, наподобие той, в которой я была на съемной квартире.

— Но сам же говоришь, что у тебя была цель.

— Тебе это вряд ли бы понравилось. Значит, наказание.

— А тебе? Это нравится?

— Зачем мне делать то, что не нравится? — вопросом на вопрос ответил Борис.

Душ. Я стояла под струями воды, пытаясь смыть с себя ощущение гадливости. Мне было противно от произошедшего. Как будто я была половой тряпкой, которой вытерли блевотину. Противно. И ведь сама виновата, что поперлась с ним встречаться. Надо было подождать немного, когда появиться в моей жизни появится Никита. Но я не дождалась. Рванула к Борису, вот и получила. Добрый дяденька оказался еще тем уродом.

Обо всем этом я думала, натирая тело мочалкой. Мне казалось, что еще немного и все пройдет. Боль уйдет, вместе с мыльной водой.

Борис зашел в ванную без стука. У него не было замка, поэтому я не могла закрыться и спрятаться от него даже здесь. Он держал в руках стакан с соком. Окинул меня взглядом. Недовольно поджал губы. Почему-то мне стало страшно. Я сделала шаг назад. Чуть не поскользнулась. Он почему-то выругался.

— Чего истерику закатывать? Чего дурить? — он поставил стакан с соком на раковину. Отобрал у меня мочалку, кинув куда-то в угол.

— Не трогай меня.

— А еще чего не делать? — хмыкнул он, смывая с тела остатки пены. — Сказал же, что это всего лишь игра. А ты трагедию устраиваешь.

— Трагедию?!

— Цыц! Нечего мне тут голос повышать! — он выключил воду. Накинул мне на голову полотенце. Пока я не успела возразить, Борис впихнул мне стакан с соком. — Не дури. Сам дурной, а если еще и ты дурить будешь, то мы тут окончательно в дурости погрязнем.

Он мягко закутал меня полотенцем. Я пыталась глотнуть сока, но руки трясло. В итоге я донесла стакан до губ, но стекло только стукнулось об зубы.

— Вот чего себя так доводить? Дуреха! Пойдем в комнату.

— Не хочу.

— Предпочитаешь бежать домой в одном полотенце? — спросил Борис.

Мы дошли до комнаты. Камеры уже не было. Борис ее убрал. Даже белье поменял. Теперь оно было темно-синим с белыми облаками. Я села на кровать, чувствую дикую дрожь. Борис подвинул столик. Принес на него тарелку с нарезанной ломтями вареной печенью, солеными огурцами и вареными яйцами. Опять ушел на кухню, чтоб вернуться со второй тарелкой, на которой лежали хлеб и сыр. Пакет с тропическим соком. Еще один бокал.

— Чего смотришь? Ешь.

— Не хочу.

— Тебе надо поесть, — уже более мягче, сказал Борис.

— Кусок в горло не лезет.

— А нужно его пропихнуть. Аппетит приходит во время еды.

Мне хотелось забраться под одеяло, свернуться клубком и забыться, но я послушно сделала бутерброд. Начала его жевать.

— Понятно, что ты испытала стресс. Чем быстрее вернешься к привычному, тем быстрее отойдешь. А еда — это рефлекс автоматический.

— Я тебе этого не прощу.

— Простишь, — ответил Борис. — Тебе слишком любопытно, чтоб прерывать наши отношения. А мне интересно с тобой.

— И поэтому ты от меня не отстанешь?

— Все верно. Хочешь, чтоб я тебя отпустил, то скажи обо мне своему милому-любимому. Я с ним поговорю. Возможно, отпущу.

— Как ты себе это представляешь?

— Любые отношения — это в первую очередь доверие, если ты не хочешь, чтоб, в конце концов, отношения закончились. Обман или какое-нибудь темное пятно — оно напоминает чирей, который вскроется и гноем зальет самую чистую кожу. Обман — это и есть гной. Поэтому от тебя и требую только правду.