Чтение онлайн

Аборт пришлось делать через неделю. И это меня сильно выбило из себя. Я не могла понять, почему меня это так взволновало. Но такая грусть накатила, что я не понимала, как еще сдерживала себя, чтоб не разреветься. Борис меня не утешал, но и не читал лекции. Из-за этого я ему была благодарна.

— Почему все так получилось? — спросила я, когда мы уже почти подъехали к квартире.

— Это всего лишь урок, — ответил Борис. — А как у любого урока есть своя оценка от кола до пятерки. Теперь ты знаешь, что твое здоровье только в твоих руках.

— Знаю, но легче от этого не стало.

— А стало бы легче бросить все и воспитывать этого ребенка?

— Наверное, нет.

— Тогда в чем проблема? Перешагни и живи дальше. К экзаменам готовься. — Делать вид, что ничего не произошло?

— А что произошло? Проблема решена. Живем дальше, — ответил Борис.

Когда мы подошли к его квартире, то около двери нашили мужчину, который спал, прислонившись к двери. Шапка надвинута на лицо. Борис остановился. Достал телефон, чтоб вызвать скорую и полицию.

— Борь, почему ты решил, что он умер? — тихо спросила я.

— Он уже окоченел, — сказал Борис. — Печальный итог, но он был весьма ожидаемым.

Я видела фотографии сына Бориса, но не узнала в этом мертвом мужчине юношу с упрямым взглядом, который смотрел с фотографий. Борис держался до последнего. Он разговаривал с полицией и скорой. Потом кому-то позвонил. Я не слышала разговора. Села в угол дивана и ждала, когда это все закончится. Когда люди уедут, а в квартире опять станет тихо.

Взяла книгу, но не стала ее читать. Просто не смогла отвлечься. При этом не было никаких мыслей. Пустота.

— Не бойся. Ничего не поменяется, — ответил Борис.

— А мне кажется, что как прежде уже не будет.

— Просто исчезла еще одна проблема. Еще одна головная боль, — сказал Борис.

— Может, мы совершили ошибку?

— Веришь в мистику?

— Не знаю. Но на ум приходит…

— А мне ничего на ум не приходит. Он сам решил свою судьбу. Я пытался ему помочь, но не смог, — ответил Борис.

— Но сделал все, что мог.

— Возможно. А может недостаточно. Когда у меня был вопрос ухаживать за матерью или отдать ее в интернат, то я выбрал ее. Но при этом мог заняться сыном и женой.

— Ты все правильно решил.

— Тогда чего мы слезы льем о прошлом? Поможешь с ужином? Думаю, что сегодня можно будет съесть мороженое. И плюнуть на диету.

— Но только сегодня. Можно еще и завтра. Но не больше.

Борис почему-то опять посмотрел на меня, как в тот день, когда я согласилась переехать к нему. Это был какой-то особенный взгляд, который мне сложно было прочитать и понять. Вместо того чтоб еще что-то сказать, я положила голову ему на плечо. Плакать не хотелось, а вот избавиться от растерянности я просто мечтала.

— Все будет хорошо, Ириш.

— Это я должна тебе сказать.

— Разве есть какая-то разница кто и кому что сказал?

— Не знаю. Она есть?

— Не думаю. Главное, что мы с тобой оба в это поверим, — ответил Борис. — А мы в это поверим.

— Тогда придется поверить.

По Борису было сложно узнать скорбит он или нет. Мне вначале казалось, что он никак не отнесся к смерти сына. И только иногда я замечала его задумчивый взгляд, который смотрел в никуда. В такие моменты Борис крутил в руках очки, без которых плохо видел, и о чем-то думал. Но стоило ему увидеть, что я на него смотрю, как он тут же словно просыпался. Ворчал, что я ему покоя не даю, а потом прерывал занятия и куда-нибудь меня тащил. Иногда по делам, а иногда просто, чтоб вырваться из стен квартиры, где, похоже, ему не давали спокойно жить воспоминания.

Учеба, проблемы — все это как-то навалилось, и я не заметила приход весны. Я смотрела на окно, где за окном уже распустились листья. Сняв наушники, я услышала на кухни голоса. Папа приехал, а я так погрузилась в дипломную работу, что этого не заметила. Свернув программу, я пошла на кухню и замерла, услышав их разговор.

— И как она? Стоило ожидания? — спросил Борис.

— Сам знаешь, что стоило. Если бы не та глупая ссора, то все было бы иначе.

— Иначе было бы, если бы ты меня с дороги не убрал, — ответил Борис.

— Но это не мешало тебе потом все знать и продолжать общение.

— Так мне нравится все знать. Это хоть какое-то развлечение, — ответил Борис.

— Но сейчас у тебя проблем с развлечением нет.

— Нет, но привычка осталась. Ты зря Ирку на нее променял.

— Почему ты так решил?

— Ирка добрая. И бескорыстная. А вот наша с тобой подруга — она будет тебя только использовать, — ответил Борис.

— Она меня любит.

— Одно другому не мешает. Вот Ирка меня не любит, но при этом она с меня денег не трясет.

— Да и с меня никто денег не трясет. У меня их нет. Я поэтому и пришел к тебе.

— Давно надо было тебе ко мне обратиться, — сказал Борис. — Гордость гордостью, но обязательства никто не отменял. Ириш, может закончишь наушничать?

— Я не подслушиваю. Можно было и предупредить, что ты приедешь, — сказала я папе.

— Мимо проезжал. Я думал, что ты сегодня учишься.

— Нет. Сходила на первую пару, а дальше отменили.

— Так, я договорюсь о встрече. Тебе перезвонят, — сказал Борис.

— Договорились, — сказал папа. Он пожелал мне удачи и ушел. Борис предложил налить мне чая.

— Он меня избегает? — спросила я, не отказываясь от чая.

— Совесть мучает, что он отдал тебя в мои грязные руки, — сказал Борис.

— Значит, это была все-таки месть?

— Это был равноценный обмен, — ответил Борис. — Он получил свою мечту, а я получил тебя.

— Получается, что ты все же спрашивал его, чтоб со мной встречаться?

— Все верно. Ты мне понравилась, — сказал Борис. — А раскопав твою историю, то понял, что ты пропадешь. Они тебя просто потеряют.

— А ты подобрал.

— Вроде того.

Он рассмеялся, а я все же не удержалась и поморщилась.

— Оставь, Ириш. Это честный обмен, в результате которого все остались в плюсе. Включая и тебя.

— Я против этого. Это оскорбительно.

— Нет. Оскорбительно — это пользоваться девушкой в тяжелой ситуации, а тебя я вытащил из теплицы и пересадил в цветник, огороженный забором. Чем ты недовольна?

— Твоим отношением.

— Хорошо. Я могу тебе сказать тоже самое, но другими словами. Суть не изменится.