Чтение онлайн

Одновременно Александр Романович предлагал завербовать в Лионе лучших мастеровых для России. Он постоянно сетовал, что в Россию попадают далеко не лучшие иностранные мастера, а скорее наоборот - более проходимцы парикмахеры или сапожники: "...Всякая дрянь французская к нам приезжает, и уж не один раз слышал пословицу: в государстве слепых кривые царями считаются". "Граф Воронцов, - свидетельствовали современники, - человек способный, предприимчивый и упрямый, держал себя строго и восставал против роскоши."

В мае 1761 года, 20 лет от роду, Александр Романович начал дипломатическую службу. По воле императрицы Елизаветы Петровны он стал поверенным в делах при Венском дворе, сменив на этом посту графа Кейзерлинга, и пребывал в Вене до приезда нового посла князя Д.М. Голицына.

В октябре того же года граф Александр Романович был пожалован в советники и назначен чрезвычайным посланником в Голландию, о чем и было объявлено письмом канцлера, так как указы и грамоты императрица подписать не успела из-за болезни и смерти.

Петр III, естественно благоволивший графу как любимому брату своей фаворитки, подтвердил назначение и пожаловал Александру Романовичу придворный чин действительного камергера. Однако вместо Голландии в феврале 1762 года Воронцова определили полномочным министром в Англию, где он и находился по 1764 год.

В новой стране он сблизился с оппозиционной партией, возглавляемой Уильямом Питтом-старшим. В России это оценили как шаг к ухудшению взаимоотношений с Англией, и новая императрица Екатерина II вскоре решила отозвать Воронцова из Туманного Альбиона и перевести его полномочным министром в Голландию.

Только что отправленный в это время в отставку дядя Александра, граф Михаил Ларионович Воронцов, писал племяннику: "Вы не зазорно и с честью исполняли должность Вашу и приобрели себе похвалу при Английском дворе и сожаление об отъезде Вашем". Василий Осипович Ключевский писал: "Екатерине посчастливилось при вступлении на престол среди всяких людей найти под рукой таких, с которыми можно было бы вести дела хорошо". Одним из таких людей оказался и граф Александр Романович Воронцов. Его умственные способности и нравственные принципы разительно выделялись на общем фоне дворцовых вельмож, многие из которых не умели правильно писать даже по-русски.

В царствование Павла Первого Александр Романович Воронцов находился в отставке, но с приходом к власти Александра Первого вновь сделал попытку заняться общественной деятельностью. Как отмечает доктор исторических наук Анатолий Игнатьев, в своей докладной записке императору "Примечания на некоторые статьи, касающиеся до России" Воронцов критиковал царствование Екатерины Второй и ее сына, сравнивал их правление с петровскими преобразованиями.

Перу Воронцова принадлежат и написанные в то время "Примечания о правах и имуществах Сената". Эти действия дали повод Александру I назначить Воронцова главой внешнеполитического ведомства.

Издавая 8 сентября 1802 г. Манифест об учреждении министерств, Александр I подчеркивал в нем: "Учреждая министерство, мы имеем лестную надежду, что оно споспешествовать нам будет к утверждению народного спокойствия, сего истинного и ненарушимого оплота царей и царств; к приведению всех частей государственного управления в прочное и намерению нашему соответственное устройство. Коллегии иностранных дел, - говорилось в указе, - быть под управлением государственного канцлера, действительного тайного советника I класса графа Воронцова".

Александр Романович сформировал из чиновников коллегии Временную канцелярию министра во главе с правителем канцелярии. Канцелярия состояла из четырех экспедиций: первая экспедиция ведала азиатскими делами; вторая - перепиской с миссией в Константинополе, третья экспедиция занималась перепиской с российскими полномочными министрами за границей и выдачей заграничных паспортов, в ведении четвертой экспедиции была переписка с представителями иностранных государств.

Для заседаний коллегии выделялась специальная министерская комната, где все три члена заседали за одним столом. Рассматривались "все вообще политические дела по Секретному департаменту..., а по Публичному только о принятии в Коллегию разных чинов, об определении их к миссиям и в разные должности, о производстве их, о помещении на жалованье". Обязанности канцлера или министра иностранных дел определялись следующим образом: "Он управляет всеми делами по иностранной части, без его согласия ни одна бумага из Коллегии не может быть отправлена. Канцлер по званию своему есть первый полномочный для заключения здесь всяких с иностранными державами трактатов и актов; он имеет конференции с иностранными министрами, и протоколы оных представляет; он контрассигнирует все за высочайшим подписанием ратификации, грамоты, дипломы и патенты по гражданской части, а также рескрипты или предписания послам, посланникам и другим в чужих краях аккредитованным особам".

Первый этап формирования структуры внешнеполитического ведомства характеризовался частой сменой руководства министерства. Это был период наполеоновских войн, период образования и распада антинаполеоновских коалиций.

В зависимости от момента, отношение к Франции могло быть поводом для назначения или отставки министра иностранных дел. Александр Романович Воронцов, назначенный министром в 1802 г., уже в январе 1804 г. был уволен в отпуск по болезни и в МИД больше не возвращался. Управление министерством было поручено товарищу министра князю Чарторыйскому.

27 января 1804 г. государственный канцлер граф Александр Романович Воронцов направил князю Адаму Чарторыйскому (Чарторижскому) свое последнее распоряжение, которое заканчивалось так: "Канцелярия моя переходит к вашему сиятельству..." Вряд ли князь мог предполагать, что он - поляк по происхождению - в 33 года станет министром иностранных дел Российской империи. Да еще в такое трудное для России время.

Назначение на такой высокий пост вызвало неоднозначную реакцию при петербургском дворе; некоторые вельможи екатерининского времени считали его выскочкой, другие - завидовали, а откровенным недоброжелателем Чарторыйского считали влиятельного генерал-адъютанта Александра I князя Долгорукого.

Одним из первых сотрудников, принятых на работу в министерство князем Чарторыйским, был известный впоследствии дипломат Бутенев, который так охарактеризовал главу внешнеполитического ведомства: "Он отличался очень красивой наружностью, но держал себя сдержанно, и выражение лица его было холодное, чтоб не сказать гордое". Другой современник князя писал: "Адам Чарторыйский обладает, по-видимому, всеми качествами для того, чтобы управлять министерством иностранных дел. Он одарен замечательным умом и спокойным характером; интересуясь предметом разговора, он всегда говорит то, что следует, никогда не теряет самообладания и не выходит из границ вежливости даже в таком разговоре, который ему неприятен. Под видом холодности и сдержанности у него весьма доброе сердце. Судя по нотам и мемуарам, выходящим из его канцелярии, он искусно владеет пером и имеет сжатый, энергичный и ясный слог".

Сам он писал позднее: "В России Воронцов считался самым опытным государственным человеком". Именно у графа Александра Романовича учился Адам Чарторыйский дипломатическому мастерству; Воронцов не только делился своим богатым опытом, но вскоре стал давать ему важные поручения. В этой связи князь писал: "Я стал принимать участие во всех конференциях с иностранными представителями и мне было поручено составление протоколов, представляемых на высочайшее имя". Главным же недостатком князя было то, что он плохо говорил по-русски, и при нем вошло в обычай переписываться с русскими посольствами исключительно на французском. Попытки графа Воронцова вести делопроизводство только на родном языке в силу этого не увенчались успехом.