Чтение онлайн

Наконец Густав IV прибыл в Северную столицу и 24 августа 1796 г. просил у императрицы руки ее внучки. Королю принесли контракт и статьи брачного договора, согласно которому у великой княжны в Стокгольме в королевском дворце должны были быть особая часовня и особый причт; ставилось также условие, чтобы Швеция выполнила некоторые обязательства против Франции, которые держались в строжайшей тайне. Однако развязка оказалась неожиданной: Густав IV, несмотря на все уговоры, подписать документы отказался. Дерзость короля-мальчика не могла не поразить императрицу. Некоторые высокопоставленные сановники при дворе считали, что это неудачное сватовство много способствовало смертельному недугу Екатерины II. Пожалуй, оказался прав граф Ростопчин, который в этой связи заметил: "Тупоумие государственных людей того времени расстроило брак Густава IV с великой княгиней Александрой Павловной".

Будберг продолжал выполнять в Стокгольме свои дипломатические обязанности в качестве русского посла. Но работать ему довелось в сложных условиях. Самолюбивый Густав IV был недоволен тем обстоятельством, что Швеция не играла тогда основополагающей роли на севере Европы. И его досада согласно донесениям Будберга в Петербург выражалась в издании мелочных и обременительных повелений шведских властей. К примеру, он запретил иностранным дипломатам иметь факелы, которые они употребляли ночью, проезжая по темным улицам столицы.

После своего воцарения Павел I "позаботился" и о бароне Будберге; он выразил ему "высочайшее неодобрение" за недостаточную предупредительность по отношению к шведскому правительству и отправил в отставку, затем возвел в чин тайного советника, дал пенсию и дозволил отпуск "для поправления здоровья"; словом, типично павловская "мягкая" опала.

При Александре I, в 1804 году Будберг был возведен в звание члена Государственного совета, а затем император уговорил барона принять Министерство иностранных дел; это назначение состоялось 17 июня 1806 г. Тогда ему казалось, что государь уже на этом этапе будет поддерживать его планы о необходимости вооруженной борьбы с Наполеоном. Спустя три недели, генерал от инфантерии Будберг читал на первом заседании Военного совета России свою записку, в которой в соответствии с повелениями императора был сделан краткий политический обзор положения в Европе. "Большая часть держав континента порабощена Буонапарте или силой оружия, или в результате его коварной политики... Он является полным хозяином Южной Европы, Голландии, Швейцарии и занимает своими войсками большую часть Германии; ему остается только поработить Восток и Север". Будберг призывает обратить особое внимание на Пруссию, Австрию и Турцию. Причем для Пруссии союз с Францией всегда оказывается "скорее гибельным, чем полезным. "Пруссия взяла на себя перед Францией обязательства, несовместимые с главнейшими интересами России. Она жестоко оскорбила нашего союзника, короля Великобритании, захватив Ганновер и закрыв порты Немецкого моря для английской торговли, она угрожала также другому союзнику России - королю Швеции". Кроме того, Австрия еще долго будет испытывать последствия потерь, понесенных ею в результате Аустерлицкого сражения. Политика Турции по отношению к России становится "все более двусмысленной", а ее поведение - вызывающим.

11 ноября 1806 г. Чарторыйский, Строганов и Новосильцев направили Александру I записку, изложив в ней, "что над Россией нависла смертельная опасность" в связи с нашествием "полчищ Наполеона, и они выступают за неотложное осуществление следующих мер: 1) Собрать все ресурсы, которыми располагает Россия; 2) Создать единый центр по руководству делами в стране; 3) Создать временные ополчения в помощь регулярной армии" Александр 1 откликнулся на это обращение и обратился к народу 30 ноября 1806 г. с манифестом, в котором указывается, что в связи с поражением Пруссии и Австрии и возросшей угрозой вторжения французских армий в пределы России необходимо создать ополчение в помощь регулярной армии.

В 1806 г. Будберг всерьез занялся подготовкой профессиональных переводчиков для Коллегии, которая была не на должной высоте. Он составляет проект постановления "Об учреждении при Государственной Коллегии иностранных дел переводческого отделения, о посылке студентов в чужие край и о заведении в округе Казанского Университета училищ для восточных языков". "По елику студенты сии учение свое совершают на казенном иждивении для пользы службы по иностранной части, то Коллегия, желающих из них определиться к другим делам или выйти в отставку, увольнять не должна прежде выслуги по крайней мере шести лет в переводческой должности, дабы между тем другие могли приготовиться к сему служению и никогда не было бы недостатку в переводчиках для какого-либо языка".

Но главной заботой Будберга была внешняя политика России в условиях смертельной угрозы, которая явственно витала над страной, вызванная захватнической политикой Наполеона. В это время Александр I, вопреки возражениям своего министра, отправляется па свидание с Наполеоном в Тильзит. Не было сделано соответствующих выводов после провала переговоров Убри во Франции. Характерно, что в переговорах о мире в июне 1807 г. Будберг, по желанию Наполеона, участия не принимал. Тильзитский мир был заключен 25 июня. Россия соглашалась на создание герцогства Варшавского и присоединялась к Континентальной блокаде. Был подписан русско-французский трактат о наступательном и оборонительном союзе. Стороны обязывались вести совместные действия в войне против любой европейской державы.

За тилъзитскими переговорами внимательно следила императрица Мария Федоровна; информацию о них регулярно получала от полномочного представителя России на мирных переговорах в Тильзите действительного тайного советника Куракина. Последний, активный сторонник заключения мира с Францией, 3 июня 1807 г. сообщал императрице-матери, что Будберг является "единственным человеком, настаивающим на продолжении войны".

Будберг, возвращаясь вместе с Александром I из Тильзита через Ригу, подал в знак протеста против заключенного союза с Наполеоном просьбу об отставке, которую получил только 12 февраля 1808 г. Действительно, тильзитские переговоры были с недовольством встречены и в России. Присоединение страны к континентальной блокаде нанесло ощутимый ущерб русской торговле. Временный французский посол в Петербурге Савари уже после переговоров заявил, что "Будберг весь наш со времен Тильзита". При этом Савари исходил, по-видимому, из того, что Будберг был награжден орденом Почетного легиона. Но уже две недели спустя, 28 августа 1807 г., он понял свою ошибку: "Будберг просил об отставке, которую император принял. Это небольшая потеря".

Вообще-то особых талантов "по дипломатической части" у барона действительно не было. Опытный дипломат граф Нессельроде на закате своей долгой карьеры вспоминал: "Генерал был премилый человек, болезненный, ума не слитком возвышенного", совсем "не созданный для места министра на которое попал". Еще более нелицеприятно отзывался о Будберге великий князь Николай Михайлович; он считал его "малообразованным, устаревшим человеком", который не мог оставаться во главе русской дипломатии.

Не лучше отзывался о Будберге и Вигель: "Этот Будберг был, кажется, лицо совсем без физиономии. При воспитании Александра находился он в числе наставников... Потом еще при Екатерине был назначен посланником в Стокгольм и там ничего не умел сделать... В 1806 г. дали ему название министра иностранных дел... Трудно определенно сказать что-нибудь на счет характера такого человека, который сквозь столь важные места и события прошел невидимкой..."

Он не просто увлекался коллекционированием, а, судя по его духовной эволюции, пришел к этому занятию, выработав определенный взгляд на место культуры в обществе и государстве. На фронтоне его музея бронзовыми буквами была сделана надпись: "От государственного канцлера графа Румянцева на благое просвещение", а над бюстом по латыни - "non solum armis" (не только оружием). Речь идет о Николае Петровиче Румянцеве.

Он родился в 1754 году, получил прекрасное домашнее образование, затем по желанию императрицы Екатерины II обучался за границей. В 19 лет был пожалован камер-юнкером Высочайшего двора, затем назначен посланником во Франкфурт-на-Майне, где пробыл около 15 лет. В августе 1801 года Румянцев был назначен членом Государственного совета, а затем получил должность директора Департамента водных коммуникаций, которым управлял до апреля 1809 года. С учреждением в 1802 году министерств Румянцев одновременно был назначен министром коммерции и оставался на этой должности вплоть до упразднения Министерства в июне 1811 года и передачи дел в ведение Департамента внешней торговли Министерства финансов.

Румянцев уделял внимание развитию экспорта российских товаров, торговле по Закавказскому побережью. При нем было положено начало производству сахара из сахарной свеклы: в Тульской губернии был построен первый завод. 24 февраля 1808 г. указом Александра I Румянцев был назначен министром иностранных дел с оставлением за ним должности министра коммерции.

По своим политическим взглядам Николай Петрович был известен как приверженец союза России с Францией. Еще в 1805 году, после сражения при Аустерлице, он высказывался против разрыва с Францией, настойчиво советуя "беречь силы России для собственных ее ближайших целей". Придерживаясь линии на сохранение отношений с Францией, Румянцев предвидел, однако, что рано или поздно Франция с ее союзниками объявит войну России.