Чтение онлайн

Ожесточенные споры были связаны с Афганистаном, который Россия впервые признала лежащим вне сферы своих интересов. За уступки в Иране и Афганистане Извольский получил от британской дипломатии важную для его будущей политики на Ближнем Востоке компенсацию: обещание поддержать Россию в решении вопроса о проливах.

Современники отмечали: Александр Петрович умел выделить главные проблемы, подчинить второстепенные вопросы основным - политическим. В проведении "политики соглашений" Извольской довольно успешно применял тактику активного внешнеполитического лавирования, используя заинтересованность в России обоих блоков держав. Практически эта позиция выражалась в том, чтобы не форсировать переговоры с Англией, не улучшив вначале отношений с Германией, причем ровно настолько, насколько необходимо, чтобы не посеять иллюзий в Германии о возможности возрождения монархического Союза трех императоров и в то же время не возбудить подозрений Антанты. Одновременно предполагалось не допустить антигерманской направленности соглашения с Англией. В переговорах с Японией и Англией ставилась цель использовать зависимость Токио от Лондона и Парижа, заинтересованность Антанты в скорейшем возвращении России в Европу.

В результате Извольскому удалось достичь в целом приемлемых условий соглашений с Англией и Японией. Хотя современники и обвиняли его в излишней уступчивости своим партнерам, последних в том же упрекали их соотечественники. Большинство историков признает, что оба соглашения в целом соответствовали реальному соотношению сил на Дальнем Востоке и в Средней Азии и зафиксировали занимаемые к тому времени позиции держав. Подводя итог периоду военных поражений и революции, Извольский в октябре 1907 года в докладе Николаю II выражал уверенность, что Россия отныне получила "полную свободу действий" и "вернула себе место, подобающее ей в ряде великих европейских держав". Однажды он заметил: "Если вы видите меня столь спокойным, то это потому, что я имею непоколебимую веру в то, что судьба России, моя собственная судьба и судьба моей семьи - в руках Господа. Что бы ни случилось, я склоняюсь перед Его волей". Некоторой эйфорией от собственных успехов министр заразил царя, не чуждыми ей оказались и военные круги. Для главы МИДа это обернулось потерей осторожности и реализма в оценке международной обстановки и действительного положения страны, за что ему пришлось заплатить министерским креслом.

Через год после отставки, в июле 1911 года, он писал Столыпину: "Я могу по совести сказать, что я поставил Россию в более выгодные условия по сравнению с теми, в которых она была до меня, дал ей все те точки опоры, которые возможно было найти, и оградил ее от всяких случайностей на Дальнем и Среднем Востоке".

Указывая на опасность возникновения общеевропейской войны, Извольский видел два ее основных очага: один - на Балканах, другой - в англо-германском колониальном соперничестве. По его мнению, России не удастся избежать участия в этом "грандиозном конфликте". К возможности предотвращения общеевропейской войны Извольский относился с пессимизмом, считая, что все будет зависеть от Германии: "Если она ее желает, то война будет". Это понимание обстановки в Европе стало программой его деятельности на посту посла России во Франции: укрепление франко-русского союза и Тройственного согласия, одним из фактических создателей которого он явился...

Умер А.П.Извольский 16 августа 1919 г. в Париже.

Сергей Дмитриевич Сазонов происходил из старинной провинциальной дворянской семьи. Он родился 29 июля 1860 года в имении своих родителей в Рязанской губернии. Семья Сазоновых была по духу монархической и религиозной. В юности он хотел избрать духовную карьеру, но окончание Александровского лицея открыло перед ним дипломатическое поприще, и в 1883 году он был принят в канцелярию Министерства иностранных дел.

В 1894 году Сазонов был назначен секретарем русской миссии при Ватикане, где работал под руководством Извольского - одного из наиболее способных дипломатов того времени. Значение отношений с папским престолом определялось наличием довольно многочисленного в России католического населения, прежде всего в польско-литовских землях. Императорская миссия стремилась проводить применительно к Ватикану гибкую линию, учитывая, по возможности, его пожелания относительно интересов российских католиков. Сазонов зарекомендовал себя умелым и исполнительным чиновником. Это весьма пригодилось ему позднее, когда Извольский стал министром иностранных дел.

Осенью 1904 года Сазонов приложил немало усилий для урегулирования Гулльского инцидента, когда эскадра вице-адмирала Рождественского, направлявшаяся на Дальний Восток, обстреляла в районе Доггер-Банки английские рыболовные суда, что едва не привело к крупному британско-русскому военному конфликту. 12 ноября удалось заключить временное соглашение, подписанное министром иностранных дел России Ламздорфом и британским послом в Петербурге Гардингом. Сазонову пришлось также вести сложные переговоры с британским министром иностранных дел Лэнсдауном по поводу англо-тибетского договора от 7 сентября 1904 года, нарушавшего обещания Великобритании не оккупировать тибетскую территорию и не вмешиваться во внутреннее управление этой страной.

В 1906 году Сазонов вернулся в Ватикан в качестве главы российской миссии. При новом папе, Пии X, возросло влияние иезуитов и других реакционных кругов. Их русский посланник называл "католической черной сотней". Изменившиеся обстоятельства, а также, по словам Сазонова, "непреоборимая косность" петербургской администрации обрекли царского представителя при папском престоле на тягостное бездействие. Его не покидало чувство неудовлетворенности. В переписке с Извольским, ставшим в 1906 году министром иностранных дел, Сазонов просил назначения посланником в Бухарест или Пекин. Но перестановка кадров на таком уровне, даже при благожелательном отношении министра, была в России трудным делом.

В 1909 г. разразился боснийский политический кризис, резко осложнивший русско-австрийские и русско-германские контакты. Глава русского МИД потерпел тогда неудачу, к тому же он вошел в конфликт с большинством правительства во главе со Столыпиным. Недоволен был министром и Николай II. Столыпину нужен был человек, который держал бы его в курсе действий министра. Таким человеком как раз и мог стать Сазонов. Для Извольского кандидатура бывшего подчиненного и ученика, чьи способности он оценивал не слишком высоко, тоже оказалась приемлемой.

Сазонов получил предложение занять пост товарища министра и после некоторых колебаний принял его. В июне 1909 года в петербургском здании МИД на Певческом мосту появился новый высокопоставленный чиновник, почти 50-летний человек, отвыкший от жизни в России. Ему понадобилось немало времени, чтобы войти в курс дел. Правда, Извольский существенно помог ему в этом. Он требовал присутствия Сазонова при всех докладах начальников политических отделов, посвящал его в подробности своих переговоров с иностранными представителями. В сентябре 1910 года скончался русский посол во Франции Нелидов. Это позволило правительству осуществить давно намечавшуюся комбинацию: Извольский занял вакантный пост в Париже, а управление министерством целиком перешло в руки Сазонова.

Сазонов прилагал серьезные усилия по упрочению позиций России на Дальнем Востоке. Он сумел добиться заключения секретной конвенции с Японией, подписанной в Петербурге 25 июня 1912 года, уточнявшей российско-японскую демаркационную линию в Маньчжурии и Внутренней Монголии. Этот документ рассматривался как успешное продолжение предыдущих соглашений, закладывавших основу для российско-японского союза при соблюдении "специальных интересов".

На европейском театре серьезное значение имело расширение союзных обязательств России и Франции, подписавших при участии Сазонова военно-морскую конвенцию. В ходе визита в Россию премьер-министра Франции Пуанкаре 2 августа 1912 года французский лидер, в частности, высказал пожелание, чтобы Сазонов использовал свою предстоящую поездку в Лондон для согласования действий на море всех держав Антанты.

Результаты визита русского министра в Англию в сентябре 1912-го оказались неоднозначными. Он получил твердое обещание короля Георга V и британского министра иностранных дел Грея, что в случае "большой европейской войны" британская сторона сделает все возможное, чтобы нанести удар по германскому военно-морскому могуществу. Однако от заверений перенести военные действия на Балтику англичане уклонились. Грей уточнил также, что Лондон вступит в войну только в том случае, если в роли агрессора, стремящегося сокрушить Францию, окажется Германия.