Чтение онлайн

Для отпора "английскому эгоизму", по мнению императрицы, нужен был более твердый в отношении союзников политик. Именно такой твердости и неукоснительного послушания самодержавной воле ожидала царская чета от исполнительного Штюрмера. Он неоднократно Пуришкевичу, что "нужно несколько сократить аппетиты союзников, потому что они слишком много от нас требуют". Конкретным поводом к решению назревшего вопроса стали разногласия Сазонова со Штюрмером по польскому вопросу. Заручившись поддержкой императрицы, Штюрмер убедил царя в необходимости отставки Сазонова, который находился в то время на отдыхе в Финляндии, где и узнал о своем освобождении с поста министра иностранных дел. 7 июля 1916 г. Россия узнала имя нового главы внешнеполитического ведомства.

Союзники восприняли известие о назначении Штюрмера, имевшего и в России, и за границей непопулярную репутацию германофила, как победу закулисных германских влияний, как первый шаг царя к установлению мира с Германией. Английский посол в Петрограде Бьюкенен писал: "Обладая умом лишь второго сорта, не имея никакого опыта в государственных делах, преследуя исключительно свои личные интересы, он отличался "льстивостью и крайней амбициозностью". С неменьшей тревогой было воспринято известие о переменах в руководстве российского МИД в Париже, хотя уже 9 июля товарищ министра иностранных дел Нератов по личному указанию царя пытался успокоить французского и английского послов, говоря, что "перемена в лице министра иностранных дел не отразится на внешней политике России, которая останется неизменной".

В Министерстве иностранных дел к появлению Штюрмера отнеслись настороженно. Как вспоминал один из ответственных чиновников МИД Михайловский, новый министр при личном знакомстве с каждым сотрудником "величественно кивал головой и двигался своим грузным телом с нарочитой торжественностью, от его рыжей завитой бороды и нафабренных усов веяло "оберцеремониймейстером". Было совершенно ясно, что Штюрмер будет министром не в фактическом, как был Сазонов, но в формальном смысле слова".

Князь Урусов напишет позднее: "Отзывы о происшедшей смене единодушны - жалеют Россию, судьбы которой в столь решительный час из опытных, политически честных и государственно умных рук Сазонова вручены человеку, который себя ничем не проявил, не пользуется за границей никаким престижем, и о котором опередившая его деятельность молва говорит, что его приход в МИД знаменует собой готовность заключить с немцами преждевременный мир" .

Провозгласив себя сторонником возрождения "национальной" внешней политики, он пообещал даже ввести некоторые "русские" элементы в дипломатический этикет. Однако на практике с приходом Штюрмера в МИД почти ничего не изменилось, наблюдалось лишь замедление в работе, которое фактический руководитель министерства товарищ министра Нератов объяснял некомпетентностью Штюрмера и "недостатком у него времени". По всем делам, требовавшим решения и ответственности, новый министр либо затягивал их рассмотрение, либо давал уклончивый ответ. Незнание рутинной дипломатической работы, недостаточный опыт ведения международных дел, боязнь совершить оплошность делали из Штюрмера чрезвычайно медлительного и нерешительного министра.

Вопреки ожиданиям при Штюрмере всесильный, казалось бы, Распутин не оказывал ощутимого влияния на внешнеполитическую деятельность России. Николай Второй и его соратники в эту важнейшую область старца не допускали, хотя тот, вероятно, и рассчитывал с помощью своего ставленника вмешиваться во внешние дела государственного управления.

Сильным политическим ходом Штюрмера, как отмечали его сослуживцы, было вовлечение в войну Румынии. Здесь он действительно проявил большую энергию, заставив румын переправить в Москву королевские драгоценности и золото, чтобы за счет неверной союзницы получить известные компенсации при мире с Германией. И в этом Штюрмер достиг успеха. Однако в МИД многие не одобряли этот шаг, полагая, что вовлечение Румынии в войну лишь растянет и без того широкий фронт, а Румыния стратегически не только не укрепит Россию, но и ослабит ее, заставив русские войска ее защищать, а в победоносные качества румынской армии никто не верил.

1 ноября 1916 г. на очередной сессии Государственной Думы была предпринята решительная атака на Совет министров. Лидер кадетов Милюков обвинил правительство и лично Штюрмера в измене и предательстве национальных интересов России. "Мы потеряли веру в то, что эта власть может привести нас к победе", - заявил он. Николаю II ничего не оставалось, как распроститься с Б. В. Штюрмером, дав ему отставку с обоих постов - главы Совета министров и министра иностранных дел. 10 ноября 1916 г. он получил бессрочный отпуск. Немалую роль в его отставке сыграли союзники, и в первую очередь английская дипломатия в лице Бьюкенена. "Я приму Штюрмера через час и буду настаивать на том, чтобы он взял отпуск, - писал царь жене.
– Увы! Я думаю, что ему придется совсем уйти - никто не имеет доверия к нему, даже Бьюкенен говорил мне в последнее наше свидание, что английские консулы в России в своих донесениях предсказывают серьезные волнения в случае, если он останется. И каждый день я слышу об этом все больше и больше. Надо с этим считаться".

Князь Урусов напишет в своем дневнике 20 ноября 1916 г.: "Штюрмер ушел - Трепов пришел и положение вовсе не определилось. Во внутренних наших делах за последние месяцы что-то пошло совсем не так, как следовало бы. Установить точный диагноз болезни, все более и более угнетавшей русский организм, есть и было чрезвычайно трудно - легко произнести слово измена, а пойди докажи обоснованность этого обвинения. В день отставки Штюрмера все друг друга в министерстве поздравляли - недостойное, могущее и нас запятнать отошло от нашей рабочей жизни. Назначение Трепова было принято сдержанно - известно было, что он не отвечает требованиям Думы. Но, в конце концов, успех, одержанный Думой над Штюрмером, смягчил известным образом депутатские сердца, и настроение общественного мнения сильно поправилось".

В ходе Февральской революции 1917 года Штюрмер по распоряжению Временного правительства и с согласия Думы был арестован и содержался сначала в Таврическом дворце, а затем переведен в Петропавловскую крепость. Чрезвычайная следственная комиссия подвергла Штюрмера вместе с другими бывшими министрами царского правительства допросу. Скончался он в Петропавловской крепости 2 сентября 1917 г. в возрасте 69 лет.

Николай Николаевич Покровский - последний глава внешнеполитического ведомства в последнем правительстве последнего российского императора.

Родился он 27 января 1865 г. в Петербурге. Образование получил на юридических факультетах Московского и Петербургского университетов. В 1889 году в чине коллежского секретаря начал службу в Министерстве финансов. В апреле 1905 года получил чин действительного статского советника. С 1906 по 1914 гг.
– товарищ министра финансов; заведовал преимущественно делами окладных сборов, под его руководством был выработан ряд законопроектов.

К концу 1916 года, когда Николай Николаевич возглавил внешнеполитическое ведомство России, страна находилась в состоянии глубокого общенационального кризиса. Два года мировой войны обернулись для России большими жертвами, острой нехваткой финансовых средств, обострением социальных конфликтов. Страна находилась на пороге революции.

В условиях войны Министерство иностранных дел вынуждено было внести существенные изменения в свою деятельность. Задачи и функции ведомства значительно усложнились и расширились. МИД занимался проблемами укрепления Антанты и вовлечения в нее новых стран, координации военных и военно-экономических отношений с союзниками, выработкой конкретной внешнеполитической программы. В его функции входили также вопросы об отношении к военнопленным разных национальностей, о собственности на территории России государств, с которыми страна находилась в состоянии войны, о судьбе русских подданных и русской собственности за рубежом.

Новым направлением деятельности МИДа стало его взаимодействие со Ставкой Верховного главнокомандующего. Министерство было обязано информировать Верховного главнокомандующего о важных дипломатических акциях и отношениях с иностранными государствами, а Ставка сообщала руководству МИД об обстановке на фронте и стратегических планах. Для поддержания постоянного контакта при Ставке была создана Дипломатическая канцелярия.

Служащие министерства вместе со значительной частью общества были охвачены, особенно на начальном этапе войны, патриотическим воодушевлением. Их работа отличалась высоким профессионализмом и дисциплинированностью. Как писал позднее заведующий юридическим отделом МИД Михайловский, "условия службы, требовавшие доверительности и близкого личного знакомства, делали из всего министерства одно большое посольство; это все были люди одного и того же круга, многие по наследству служили в этом ведомстве".