Чтение онлайн

— Раз ты был слишком предан гонкам, не опасаешься, что теперь будешь слишком предан своей строительной компании? — предположила Эшли.

Он покачал головой:

— Нисколько.

— Подумай. Ты сам говорил, что давненько не был в спортивном зале. Когда в последний раз ты был в театре, в гостях, в отпуске?

Витор поджал губы, потом признал:

— Давненько. Уже два года.

— Однажды я совершила ту же ошибку. Но тебе-то следует расширить свои интересы, поменьше ездить, поручать некоторые дела другим. Ты выдохся. Вполне возможно, что сейчас ты чувствуешь усталость, но через год-два…

— Лучше последи за собой, — сухо бросил Витор, — ты размягчаешься. — Осушив свой стакан, он встал. — Спасибо за угощение, но меня ждут мои бумаги.

Упоминание гибели Саймона не вызвало потока обвинений на мою голову, размышляла Эшли, когда уезжал ее гость. Пусть даже Витор продолжает винить меня, но уже налицо определенный прогресс. Я должна разъяснить все насчет Саймона. Ее светло-карие глаза затуманились. И я должна, должна сказать ему правду о Томасе.

Решив, что в напряженном рабочем расписании Витора времени для нового посещения Праи-ду-Карвуэйру не найдется раньше, чем через месяц, Эшли сильно удивилась, когда всего лишь через две недели у ее дома остановился его черный «БМВ». Она стояла на подъездной дорожке, заканчивая обсуждение с Лейфом нового заказа на кухню, и почувствовала сильнейшее возбуждение при виде Витора, вылезающего из машины. Его появление с неизбежностью напомнило ей, что две недели назад ему удалось отвлечь ее от рассказа о Томасе, или она сама испугалась сделать это, но откровения ей не избежать.

Если Эшли держалась настороженно, ее сын не знал тормозов. Он спокойно играл на террасе, но, увидев «БМВ», поспешно вскарабкался на ноги и с воплем: «Красивая машинка!» — понесся по подъездной дорожке с максимальной скоростью, с которой могли только нести его маленькие ножки. Витор заулыбался и широко развел руки, и Томас очутился в его объятиях.

— Привет, мое несчастье! — поздоровался Витор, приподнимая его вверх и щекоча его попку. — Ты хочешь посидеть в моей машине?

Ребенок пришел в полный восторг и попросил: «Пожалста».

В горле Эшли образовался ком, и ей пришлось сморгнуть слезы. Какие бы трудности ни ждали впереди, сейчас ее тронула до глубины души встреча сына с отцом.

— Что за парень? Родственник? — резко спросил Лейф, когда Витор сел на сиденье водителя и усадил ребенка на колени.

Эшли в испуге взглянула на сына. Если Томас и унаследовал ее нос и подбородок, его сходство с Витором проглядывало в форме и цвете глаз, в линии рта. У нее их родство не вызывало сомнений, но это потому, что она знала о нем. И вот Лейф заметил это сходство.

— Родственник? — отозвалась она эхом с почти панически забившимся сердцем.

— Томас, похоже, хорошо его знает, вот я и решил, что он твой кузен или еще кто.

Она нервно рассмеялась:

— Нет, это Витор д'Аркош. Помнишь, я говорила тебе, что его компания строит здесь виллы?

— И бывший член команды Саймона? Да. Я должен был догадаться, но я давно уже не видел его фотографий. — Лейф нахмурился, глядя, как радостно вцепился малыш в рулевое колесо, — Томас расположен к нему дружелюбнее, чем ко мне.

Это потому, что ты не дружелюбен с Томасом, подумала Эшли. Теплое приветствие Витора не шло ни в какое сравнение с сухим «Хеллоу», которое бросил ему Лейф перед тем, как сосредоточить все свое внимание на ней.

— Томасу очень нравится его машина, — успокаивающе сказала она.

— Как часто здесь бывает этот д'Аркош? — заинтересовался Лейф, словно почувствовав в нем претендента на ее любовь.

— Да был раза два. Я же говорила, что он хочет купить мой дом. Спасибо, — сказала Эшли уже Витору, подошедшему по подъездной дорожке, с подпрыгивающим перед ним Томасом, — вы осчастливили маленького мальчика.

— Всегда готов, — усмехнулся Витор.

— Это Лейф. Лейф Харальдсен. — Она познакомила двух мужчин.

— Еще что-нибудь терялось в мусорных ящиках? — спросил Витор после обмена рукопожатием с датчанином.

Эшли стыдливо улыбнулась:

— Нет.

— Вы намерены предложить Эшли новую цену за дом? — резко спросил Лейф.

Витор нахмурился, как бы осуждая такой натиск и вообще то, что датчанин был в курсе ее дел.

— Как раз за этим я и приехал.

— И каково же новое предложение? — поинтересовалась Эшли.

По взгляду, брошенному на нее Витором, она поняла, что он предпочел бы обсудить этот вопрос наедине. По правде говоря, она и сама так считала. Ни к чему ей, чтобы Лейф влезал в ее дела, — хотя он обязательно забросает ее вопросами, как делал это и раньше, — но она ведь уверила Витора, что они двое были близки.

Витор назвал еще большую сумму.

Она улыбнулась:

— Спасибо, но ответ прежний.

— Ты отказываешься от такой суммы? — запротестовал Лейф, в изумлении уставившись на нее. — Да если ты получишь столько за дом, а я продам свою квартиру, у нас хватит денег на свадьбу и на покупку… — Он смолк, и сквозь его загар проступила краска стыда — он, очевидно, сообразил, что зарвался и может выглядеть небескорыстным, поэтому спешно сверился со своими часами. — Через пятнадцать минут у меня деловое свидание в Лагоа. Мне пора трогаться.

Улыбнувшись Эшли, вежливо кивнув Витору и совершенно забыв о Томасе, он поспешил к своему фургону.

— Ты вроде называла его красивым, — заметил Витор, когда датчанин отъехал.

— Он красив.

— Угу, своими голубыми глазами, загаром и улыбкой, типичной для рекламы зубной пасты, он напоминает мне хозяина охотничьих угодий. — Витор кивнул в сторону Томаса, который присел на корточки на террасе и разглядывал что-то у корня лозы. — Да и малыш невысокого мнения об этом парне.

— Может, и так, — сдержанно ответила Эшли. — Что бы ты ни говорил, он мне нравится. Что такое? — воскликнула она, когда Томас вдруг громко хихикнул.

Она подошла поближе, и в этот момент на божий свет выполз тот, кто пробудил живой интерес ребенка. Эшли в ужасе уставилась на волосатого черного паука, а сгоравший от любопытства Томас протянул свой миниатюрный пальчик.

— Не надо! — завопил Витор.

Стремительно бросившись к ребенку, он подхватил его с земли и передал Эшли. Потом огляделся, поднял валявшийся садовый совок и шлепнул им ползущего по каменной плите паука.

— Это же тарантул! — воскликнула Эшли, не отрывая глаз от маленького трупика и с силой прижимал к себе Томаса. — Малыш мог умереть!