Чтение онлайн

Они провели в этой хижине три недели, открывая друг друга. Самые прекрасные три недели в ее жизни. Длительные прогулки, нехитрая снедь, огонь камина. И любовь. Главное — любовь.

Крессида потерла виски, пробуждаясь от еще одного беспокойного сна, стараясь избавиться от тупой головной боли. Боль, вызванная нервным напряжением. А ведь она не встречалась со Стефано. С того самого вечера, как они побывали в ресторане. Когда… Она закусила губу… Когда она в каком-то помутнении рассудка решила, что все еще любит его. Интересно, он намеренно держится подальше от театра с того вечера?

Возможно, он тоже понял тщетность их стараний остаться «друзьями» и предпочел не встречаться. Но она сильно сомневалась, что его по ночам преследуют воспоминания и образы прошлого, которые наполняют ее душу такой беспросветной тоской.

Ну, все, пора с этим кончать. Бесполезно вспоминать прошлое. Все это осталось позади, в другой жизни, и с тех пор многое изменилось. На самом деле, Крессида никогда не была уверена, действительно ли Стефано любил ее — потому что, если любил, то почему стал постепенно отдаляться от нее, так что в конце концов ей показалось, что того заботливого, ласкового мужчины прежних дней в действительности никогда и не существовало?

Она договорилась встретиться с Дэвидом и выпить перед репетицией по чашечке кофе, и теперь, идя в сторону кафе, она была так погружена в свои мысли, что не замечала прекрасного, ясного майского утра.

Дэвид сидел за столом, перед ним стояла пустая чашка. Увидев Крессиду, он вскочил.

— Крессида! — Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Что тебе взять? Булочки? Бутерброд?

Она покачала головой.

— Только кофе, пожалуйста, Дэвид. Он нахмурился.

— Ты ужасно похудела. Ты хорошо питаешься?

Нет, подумала она, глядя, как он берет две чашки кофе. Все у меня не так, и за это надо благодарить Стефано.

— Спасибо. — Она улыбнулась, когда он поставил перед ней чашку. — И о чем ты хотел со мной поговорить?

Он сел напротив нее, на его приятном лице было какое-то робкое выражение.

— Я даже не знаю, как начать, — сказал он, и Крессида почувствовала, как сжалось ее сердце, поскольку поняла, что сейчас произойдет.

— В последнее время мы видимся реже, чем раньше…

— Это потому что…

— Подожди, Крессида, дай я закончу. — Он положил руки на стол. — Я не собираюсь копаться в твоем прошлом. Но я хочу, Крессида, быть близким тебе. По-настоящему близким.

— Дэвид, пожалуйста…

— Послушай меня, — сказал он. — Я знаю, что в душе ты привержена традициям, поэтому, если хочешь, мы поженимся…

Он вопросительно посмотрел на нее, на открытом симпатичном лице появилась робкая улыбка, и Крессиде стало мучительно стыдно. Что бы он сказал, узнав об их отношениях со Стефано? Она смотрела на него в отчаянии, понимая, что никогда никого не сможет полюбить так, как любила Стефано. Перед ней маячило мрачное тоскливое будущее, пугающее ее перспективой одиночества.

Она положила руку на руку Дэвида и, глядя ему в глаза, покачала головой.

— Ты слишком добр, Дэвид, — сказала она тихо. — Я очень польщена твоим предложением, но.., прости, я не могу выйти за тебя или стать близким тебе человеком, потому что мои чувства отличаются от твоих.

— У тебя кто-то есть, ведь так? — неожиданно спросил он.

Она ответила не сразу.

— В каком-то смысле, да, — наконец произнесла она. — Пожалуйста, не спрашивай больше.

— Не буду. Я представляю, о ком речь. Только ответь мне, Крессида, зачем встречаться с человеком, из-за которого у тебя такой несчастный вид?

Именно потому, что я не встречаюсь с этим человеком, подумала она в отчаянии, когда они встали, чтобы идти. Эту роль прекрасно исполняет Эбони.

До премьеры оставалась всего неделя. Стефано по-прежнему не появлялся. Перед самой премьерой Крессида почувствовала, что ее, как и остальных членов труппы, захлестывает какой-то безудержный оптимизм.

— Мы просто не можем провалиться, дорогуша. Мы произведем фурор! — со смехом произнес Адриан, поднимая Крессиду в воздух за час до начала спектакля.

— Ну-ка, повторяй за мной:

«после хлеба с маслом мы — самая необходимая вещь!»

— После хлеба с маслом мы — самая необходимая вещь, — послушно захихикала Крессида; ее руки лежали у него на плечах, шелковистые рыжие волосы развевались как красное знамя. Его настроение передалось и ей, и, когда он опустил ее на пол, Крессида увидела Стефано, стоящего позади и смотревшего на нее. На его смуглом суровом лице не отражалось ни малейших эмоций, и сердце ее сжалось, когда она поняла, что это бесстрастное выражение лица свидетельствует о его безразличии к ней. Когда они только поженились, он безумно ревновал ее к каждому мужчине, осмелившемуся лишь взглянуть в ее сторону. Его холодное безразличие достаточно убедительно говорило о том, как мало она для него значит теперь. Она сглотнула:

— Ты будешь сегодня на спектакле?

— Почему ты спрашиваешь? — спросил он с издевкой. — Тебя это волнует?

Она повернулась, не желая, чтобы он увидел ложь в ее глазах:

— Не могу этого сказать. — Она сделала шаг, чтобы уйти, но его голос остановил ее.

— Крессида…

Она повернулась к нему, как будто он дернул ее за невидимую ниточку.

— Что?

В темных глазах было какое-то странное выражение.

— Я буду в зале. Буду смотреть на тебя.

Почему-то ей доставила удовольствие мысль о том, что он будет здесь. Она знала, что ей не следует думать об этом, потому что перед премьерой необходимо сосредоточиться, однако все ее мысли были по-прежнему связаны лишь со Стефано.

Она играла, как никогда. Для него. Она хотела показать ему, на что способна.

Ее монолог в конце второго акта сопровождался бурными аплодисментами, и она почувствовала прилив гордости. Это был трудный монолог — монолог женщины, переживающей, что сама толкнула мужа в объятия своей лучшей подруги. Очень искренний — он требовал большой сдержанности и внутреннего напряжения, и было нелегко уйти от банальности. Произнося его, Крессида всегда чувствовала, как будто перед всеми обнажает свою душу, однако сегодня, когда в зале был он, она выложилась полностью.

Выходя на поклоны в конце спектакля, она не хотела обращать на него внимание, однако против ее воли взгляд скользнул в ложу, где сидели Джастин со Стефано, и краска прилила к щекам, когда она увидела его довольную улыбку, увидела, как аплодируют его сильные оливково-смуглые руки.

Все еще сильно возбужденная, она прошла за кулисы, где отмечалась премьера. Лилось шампанское, все были сильно возбуждены.

Некоторые артисты решили остаться в театре до того, как придут первые газеты с откликами, всем очень хотелось знать мнение критиков о спектакле, но Крессида твердо решила, что останется там недолго, а потом уйдет домой. Впервые за последние дни она почувствовала, что сможет наконец-то по-настоящему заснуть.