Чтение онлайн

Растерявшись от охватившего ее эротического вдохновения, она почувствовала, что тонет в обольстительно бархатных звуках его просьбы, желая

— да, действительно, желая — подчиниться ему, избавиться от этих одежд, которые сейчас стали досадным препятствием к их взаимному наслаждению. Очень медленно она расстегнула молнию, платье упало вниз до шиколоток, и она стояла перед ним в шелковой комбинации, едва прикрывавшей молочную белизну ее бедер. Она услышала его прерывистый вздох и, встретив его взгляд, испытала миг истинной власти. Она заметила, каким туманным стал его взгляд от восхищения ее полуобнаженным телом, зачарованный красотой ее грудей, выпукло круглящихся под серебристым шелком комбинации.

— Боже! — Его голос дрогнул, и он на мгновение закрыл глаза. — Теперь сними комбинацию, — сказал он нетвердым голосом, и это дало ей возможность испытать еще один пьянящий миг всесилия.

Она оперлась о стену, немного раздвинув бедра, и услышала его прерывистое дыхание.

— Нет, — спокойно сказала она. — Не сниму.

— Разденься совсем! — мягко попросил он, его глаза лихорадочно блестели.

Она никогда не видела, чтобы он до такой степени потерял самообладание, и восторг, смешанный с желанием, заполнил все ее существо. Пути назад не было, потому что она хотела Стефано так же сильно, как и он ее. И в эту сумасшедшую грозовую ночь она снова станет принадлежать ему.

Но сегодня она придет к нему на равных. Она всегда находилась в его власти, а сегодня проявит свою. Она показала ему, что может быть слабой, теперь пусть будет слабым он. Пусть он, хотя бы на одну ночь, потеряет свою гордость.

Она встала, провоцируя его, закинула руки за голову под свои густые волосы так, что ее груди еще больше выдались вперед.

— Сделай это сам, — сказала она сонным голосом. — Она тебе мешает. Так сними ее.

Он приблизился, издав глухой гортанный стон, почти как хищник, набрасывающийся на свою жертву. На секунду задержался над ней, и она заметила гневный огонь, горящий в его глазах, поскольку он понял, что она знает, как непреодолимо он хочет ее. Она никогда не видела его таким уязвимым.

Но это длилось недолго. Уверенным движением он зацепил кружевной верх комбинации и одним махом разорвал ее надвое, а потом резко сдернул порванные куски и отбросил в сторону. Теперь она стояла перед ним совсем голая, на секунду оцепенев. Потом она услышала, как он пробормотал какое-то ругательство, сжал в объятиях и поцеловал горячим жадным поцелуем. И она страстно ответила ему, хватаясь руками за его плечи, из страха потерять сознание от испытываемого наслаждения. Потребность в том, чтобы он овладел ею, росла столь неудержимо, что ей показалось, она вот-вот взорвется от желания.

Ее пальцы нащупали ремень его брюк и расстегнули его с неприличной поспешностью, но когда она пыталась справиться с молнией, натянувшейся над его возбужденной плотью, он перестал целовать ее.

— Господи, — воскликнул он. — Крессида — нет! Перестань немедленно, пока я…

Она не послушалась, подгоняемая древним инстинктом продолжения рода. Молния с трудом разошлась, и она освободила его, пробормотав что-то от изумления, увидев, до какой степени он возбужден. Обнимая ее за талию, легонько покусывая набухший сосок, он подталкивал ее назад, пока ее голые ягодицы не оказались на краю стола.

Рукой раздвинув ей бедра, он опрокинул ее на стол. Он резким движением вошел в нее, и она вздрогнула от мимолетной боли, перешедшей в несказанное наслаждение.

Он, почувствовав ее напряжение, все еще держа руки на ее бедрах, посмотрел на нее сверкающим от удовольствия взглядом.

— Итак, — торжествующе прошептал он. — Никого больше. Никого больше не было, ведь так, Крессида.

Она издала короткий протестующий звук. Господи, этот ненавистный самоконтроль! Надо же иметь такую силу воли, чтобы допрашивать ее в такой момент.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Не было? — тихо спросил он, прижимаясь к ее губам.

— Нет.

Она всхлипнула, когда он сильно задвигался в ней, резкой и неослабной энергией возбуждая ее все больше, пока острое наслаждение волнами не залило ее тело. Она запрокинула голову, прокричав его имя, почувствовала последний завершающий удар, и он тоже застонал, уткнувшись в ее шею, и она крепко обняла его.

Несколько минут они молчали. Он никак не мог отдышаться, а она прижималась к нему, желая, чтобы он оставался в ней, не уходил, как имел обыкновение делать в прошлом. Крессида чувствовала, как он затихает, извергая остатки семени, и это земное ощущение наполнило ее примитивной радостью.

Стефано наконец поднял голову и посмотрел на нее, и Крессида увидела, как его губы изогнулись в усмешке:

— Ну что, — проговорил он наконец. — Тебе нравится, когда я теряю контроль над собой? Чтобы овладеть тобой в спешке, как какой-то мальчишка, не сняв даже до конца брюк?

Она закрыла глаза. Меньше всего ей хотелось сейчас анализировать. Она предпочла бы еще раз испытать это несказанное наслаждение. Она хотела, чтобы он снова и снова любил ее. У нее была только сегодняшняя ночь, и она не желала ничем омрачать ее. Крессида открыла глаза, серьезно глядя на него, и не смогла удержаться, чтобы не провести пальцем по его полной верхней губе. Он поймал ее палец, зажав своими крепкими белыми зубами.

— Я.., я — Ее голос смущенно затих. Он нежно засмеялся.

— Что такое, дорогая моя? — Глаза его сияли. Сегодня они были на равных, поэтому ее объяснение в любви опрокинуло бы это хрупкое равновесие. А любить его телом она могла.

— Я тебя хочу, — пробормотала она и почувствовала, как он шевельнулся в ней.

Он так и понес ее в спальню, однако высвободился, когда укладывал ее на кровать.

— Ox, — разочарованно произнесла она. Он засмеялся, и его белые зубы сверкнули в полумраке комнаты.

— На этот раз я разденусь. Наберись терпения, моя прелесть. За ожидание ты получишь хорошее вознаграждение. Когда я окончательно разделаюсь с одеждой, ты увидишь, как…

Ее взгляд заскользил вдоль темной линии волос, спускавшихся вниз по его животу, наслаждаясь красотой его обнаженного тела. Она так давно не видела этих прекрасных линий, гладких и сильных рук, длинных ног и крепких как камень бедер, широкой груди. Я люблю его, подумала она, глядя, как, сняв свои часы, он клал их на тумбочку рядом с кроватью, а потом заметила знакомое выражение, полуопущенные веки, изгиб рта, означающий только то, что он снова хотел обладать ее телом.

Она ощутила, как прогнулась кровать, когда он оказался на ней, ногами раздвигая ее ноги, и она не смогла удержаться, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до него, но увидела, как он чуть вздрогнул. Возможно, от удивления. Она никогда в прошлом не проявляла инициативы; ее подавляла его опытность. Он убрал ее руку и прижал к своей груди.

— Разве тебе неприятно? — прошептала она. Выражение его лица стало жалобным, и он прижал ее руку к теплым мягким губам.

— Неприятно? — он покачал головой. — Дорогая, мне очень приятно, но я должен продержаться всю ночь — а если ты начнешь так делать, я могу и не продержаться. Понятно?