Чтение онлайн

Джеймс протестующе поднял руки.

— Не вымещай на мне свое негодование! Ты спросил, почему Гарри тебя не замечает, — я ответил. Ну почему ты так вспыльчив?

Приятель почти в точности повторил слова Винсента, и я откинулся на стуле.

— Ладно, у меня хорошие новости: миссис Бэкфорд приходит в себя, — прервал паузу Джеймс. — Похоже, начала доверять Стайлзу и Гарри.

— Уже что-то! — воскликнул я и сразу кое-что вспомнил. — Кстати, Стайлз не говорил тебе, что Бэкфорды наняли частного детектива? Его зовут Тафт. Если этот фрукт появится здесь, имей в виду.

— Да, твой коллега специально приезжал, чтобы рассказать об этой истории. Тафт сюда не заглядывал, но если вдруг — его не пустят на порог. — Джеймс махнул рукой, словно отгоняя комара. — Вчера ночью миссис Бэкфорд снова говорила, и Гарри расслышал имя — Рейчел.

— Рейчел? — повторил я, однако язык меня снова подвел.

Получилось «Решел». Мне хватило сил осознать свой промах, тем более что Джеймс пристально глянул мне в глаза.

— Ты что же, выпил? — возмущенно произнес он.

— Нет, просто устал. — Постаравшись придать своим словам правдоподобия, я добавил: — Да и вообще не в своей тарелке. Куотермен нажаловался Винсенту, что я, дескать, нетактичен. К тому же шеф недоволен тем, как продвигается расследование, и заявил сегодня, что у меня манеры, словно у громилы из Уайтчепела. Отвесил еще парочку других комплиментов. Дело он передал Стайлзу, а меня отрядил ему в помощь.

Если я хотел внушить Джеймсу жалость, пожалуй, следовало найти иные слова.

— А, вот как… — Приятель развел руками, будто ничего иного и не ждал.

Я ощутил раздражение. И все же мне требовалась помощь друга, так что пришлось сменить тему.

— Знаешь доктора Форсайта?

— Имя слышал, а что? — испытующе глянул на меня Джеймс.

— Третья жертва — его дочь.

— Вот оно что, — поднял брови приятель. — И как она?

— Насколько я понимаю, поправляется. Но мы с ней еще не говорили. Собственно, отец не разрешает ей с нами встречаться. Запер дочь на втором этаже своего дома, словно узницу в башне. — Я согнулся, упершись локтями в колени. — Что-то в этой семье есть странное, Джеймс. Миссис Форсайт, похоже, до смерти боится мужа, а миссис Манро несколько месяцев подряд не появлялась в родительском доме.

— Манро? — переспросил приятель. — Значит, дочь Форсайта замужем?

— Да. Ее зовут Шарлотта Манро, и она пытается возвращать проституток к…

— Слыхал, слыхал, — неожиданно севшим голосом перебил меня Джеймс, и я примолк при виде его удивления. — Она прислала мне двух девушек, обе стали санитарками.

— Надо же, какое совпадение!

— Не сказал бы. Мать Луиза знает всех столичных врачей. В прошлом году она спросила меня, не хочу ли я дать шанс двум приличным, но доведенным до отчаяния девушкам. Привезла их сюда Шарлотта Манро. Не знал, что Форсайт — ее отец, — задумчиво добавил приятель.

— Нет ли у тебя возможности переговорить с ним, убедить его, что мы должны встретиться с Шарлоттой? Знаешь, как медик с медиком… Мои доводы на него не подействовали. Пришлось даже рассказать, что его дочь — не первая жертва, что убийца вполне может приняться и за других женщин. Бесполезно…

— Нет, Корраван. Видишь ли, вот эта часть мозга, — он приложил ладонь к правому виску, — сосредоточена на защите семьи. Это основной элемент нашего сознания, и если он начинает работать, — все остальное теряет свое значение.

— Ты что-нибудь о нем знаешь? Может, есть какая-то зацепка, которая мне поможет? — Джеймс удивленно уставился на меня, и я на секунду умолк, однако заставил себя продолжить: — До меня дошли слухи, что Форсайт скрывает какую-то позорную тайну, возможно, связанную с не так давно состоявшимся судом.

— Неужели ты опустишься до шантажа? — недоверчиво произнес приятель.

— Да нет, — отмахнулся я от его слов. — Мне нужен рычаг влияния.

— Господи, Корраван, — пробормотал Джеймс, откинувшись на спинку стула.

— Миссис Манро даже не знает, что случилось с другими девушками, — настаивал я, наклонившись через стол. — Не представляет, что произойдет еще с десятком женщин, если она не заговорит.

— Ну, зато она точно помнит, что произошло именно с ней. Вполне возможно, что и этого для нее достаточно. — Джеймс продолжил с нажимом: — Ты не сможешь заставить ее говорить, если она к этому не готова. В противном случае Шарлотту ждет судьба несчастной миссис Бэкфорд, которая вообще лишилась дара речи. Прояви терпение.

— Преступник убивает в ночь на вторник. Сегодня пятница, — парировал я. — Чертовски сложно хранить терпение, если пять минут разговора могут изменить ситуацию.

— Попытки взять семью Форсайтов измором вряд ли помогут, — бросил Джеймс. — Кто тебе сказал, что ты вправе командовать людьми? Просить можешь. Другое дело, что тебе следует уважительно относиться к их решениям.

— Никем я не командую!

— Нет, командуешь! И мной когда-то пытался командовать. — Приятель хлопнул по столу. — Я знаю тебя уже десять лет. Ты все равно что собака, вцепившаяся в кость, и больше для тебя ничего не существует. Только сейчас эта кость в руках у женщины, которая едва не погибла. Опомнись, Корраван!

— Бог ты мой, ты сейчас говоришь, как Винсент…

— Кто знает — может, он и прав? Никогда об этом не задумывался? — ответил ударом на удар приятель, потом глянул мне в лицо и сбавил тон, вяло махнув рукой. — Нет в нашем разговоре никакого смысла. Я сегодня просто не в силах бороться с твоим напором.

Джеймс замолчал. Похоже, в нем говорила не только усталость. В его глазах я отчетливо видел отчаяние, смешанное с виной и отвращением. Точно так же приятель выглядел в тот вечер, когда пришел ко мне в страхе за жизнь своего племянника Мориса. Я тогда прислушался к предположениям одного из друзей пропавшего мальчика, прочесал частым гребнем полдюжины самых отвратительных борделей Лондона и в итоге в одном из них обнаружил Мориса — нагого, окровавленного и все-таки живого.

Как ни странно, воспоминания о том случае смягчили меня более, чем память о множестве услуг, которые Джеймс оказал мне впоследствии, и я спросил уже совершенно другим тоном:

— Что случилось, Джеймс?

Приятель машинально сгреб в аккуратную кучку разбросанные по столу скрепки и тщательно подровнял ее, словно раскладывал на лотке хирургические инструменты.

— Вчера вечером я потерял пациента. Считал, что у него наблюдается улучшение, но… Знаю, мне следовало проконсультироваться. Не могу себя не винить.