Чтение онлайн

— Вы все идёте?

Эрик подпрыгнул.

— Чёрт, да, — начал он прежде, чем Эмберли оттащила его назад на место и нахмурилась ему.

Она улыбнулась мне со своего места.

— Нет, всё в порядке. Идите вы с Зейном. В этот раз мы спасуем и просто встретимся с вами через час возле автобуса.

Эмберли была женщиной с большой буквы. Она знала, что мне нужно было время с Зейном наедине.

— Идём, Чес. Нам нужно выбираться отсюда, если мы хотим успеть, — сказал Зейн, поторапливая меня вниз по лестнице и к выходу к суматошливым улицам Лондона. Мы поспешили вниз по тротуару к ближайшему входу в метро.

* * *

Сойдя на станции Вестминстер, Зейн протянул руку, и я взяла её. Когда мы добрались до верха лестницы и обогнули угол, высокий и яркий Биг-Бен вырос перед нами, освещая ночное небо. Я нервно втянула воздух, сполна упиваясь его красотой. Он не был похож ни на что, что я видела прежде.

Меня остановила вспышка, и я перевела своё внимание на Зейна.

— Эй, — я нахмурилась ему.

Мужчина только ухмыльнулся.

— У тебя был один из этих моментов. Подумал, что стоит запечатлеть его. Выражение на твоём лице было бесценным. Неважно сколько раз ты его увидишь, вид всепоглощающий, особенно ночью, — ответил он, переплетая свою руку с моей.

Зейн указал на башню вверху.

— Слушай, — и как только слово слетело с его языка, самые красивые куранты наполнили воздух.

Группы туристов останавливались рядом с нами и завороженно поднимали головы. Кто-то снимал видео и фотографировал, пока остальные просто стояли с закрытыми глазами и слушали прекрасное звучание. Единственным посторонним звуком вокруг нас были лишь проезжавшие машины и редкие сигналы клаксона.

— Вау, — вырвалось у меня.

Он посмотрел на меня с умилением, почти заставив снова покраснеть.

— Я рад, что мы добрались вовремя, и ты смогла услышать это. Он более впечатляющий ночью, чем днём. Теперь давай двигаться, чтобы мы могли успеть на последний подъём до закрытия.

— Есть, сэр! — ответила я, притворно приложил ладонь ко лбу.

— О, ради Бога, — забавно ответил он.

Добравшись до Лондонского Глаза, мы поспешили к леди, сидящей в кабинке по продаже билетов.

Массивное колесо ярко сияло в темноте и светилось переливающимися синими цветами, пока вода внизу играла его отражением.

Зейн опустил руку мне на спину, когда я входила в кабинку колеса. За нами в очереди никого не было, так что мы остались одни.

— Вам едва ли удалось. Последний подъём за вечер, — произнесла леди, когда мы вошли.

Нервничая, я прошла к противоположной стороне капсулы и посмотрела на воду. Работница закрыла дверь, оставляя нас одних в темноте. Единственными источниками света были город и мягкое синее свечение вокруг нас.

О, это нехорошо. Это вообще не хорошо. У меня такие неприятности.

Понимание того, что мы одни, в четыреста сорока трёх футах над землёй, вызвало нервозность, если не сказать меньшего. Колесо двигалось медленно, и я знала, что полный круг занимает двадцать минут. Многое может случиться за двадцать минут.

Рядом со мной трещало электричество, уведомляя о присутствии Зейна. Я стояла спиной к нему, любуясь величием города под нами. Встав сзади, он поместил руки на стекло, и наклонился ближе.

— Дух захватывает, не так ли? — спросил он, щекоча дыханием моё ухо.

— Д-да. Захватывает, — резко втянув воздух в рот, я начала заикаться.

Своим дразнящим телом позади моего, он прижал меня животом к холодному стеклу, согревая спину своим теплом. Такой контраст заставил меня содрогнуться.

— Все эти огни напоминают мне дом, — произнесла я с улыбкой, борясь с порывом откинуться назад на него. — Они напоминают мне светлячков, освещающих небо.

— Светлячков? — хохотнул он. Рокот его смеха завибрировал у моей спины. — Расскажи мне больше, — потребовал он хриплым шёпотом.

Я с трудом сглотнула, и мой голос хрипел, когда я начала говорить:

— Они летают по инерции в ночном небе, рисуя особенный световой узор, в надежде привлечь партнёра, — медленно отвечаю я, делая ударение на слове «партнёр» немного больше, чем мне стоило в этот момент.

Низкий гортанный звук донёсся из его горла.

— Продолжай.

— Затем их свет гаснет, пока они снова не смогут загореться. Они привлекают. Маленькие посланники, шепчущие сквозь тьму, ищущие любовь. Как и все мы, полагаю.

Откидывая голову назад, я касаюсь щекой его плеча, пока он скользит одной рукой по моей талии привлекая меня ближе.

Его пальцы пробегаются по моему животу, посылая по мне мурашки.

— О, так ты о светлячках, — вступает он мягко.

Моё тело раскачивает от химии, витающей между нами. Он нужен мне ближе.

— Да, — удаётся пролепетать мне, не ухватив воздуха.

Зейн едва ли касается моего уха губами.

— Ты хочешь быть моим светлячком, Чесни? — прошептал он. Он поднял руку к моему лицу и нежно приподнял мой подбородок, так чтобы иметь возможность добраться до моей шеи.

Да, о да, я буду тем, чего ты захочешь.

— Возможно, — с провокацией ответила я, потому что мне нравилось, куда вёл этот момент, и я гордилась тем, что оказалась в силах хоть немного сопротивляться — достаточно, чтобы свести его с ума самым лучшим возможном образом.

Температура моего тела поднялась, когда он повторил мой ответ со всей глубиной своего голоса:

— Возможно?

Я начала поворачиваться к нему лицом, но прежде, чем мне удалось, он переплёл наши пальцы на стекле, оставив меня без воздуха, когда тёплыми губами принялся бродить по моей шее и нашёл местечко за ухом — то, от которого у меня в коленях появляется слабость.

Подогнув пальцы ног, я застонала, закрыла глаза, и повернула голову, чтобы предоставить больший доступ к шее.

— Открой глаза, Чесни, — сказал Зейн едва слышимым, но требующим тоном. — Я хочу, чтобы ты увидела, насколько идеален этот момент, и мне нужно, чтобы ты почувствовала, как сильно я тебя сейчас хочу, — в этот раз он сильнее потёрся об меня бёдрами.

Медленно открывая глаза, я попыталась сконцентрироваться на городе под нами. Внизу тысячи людей разгуливали по улицам, и всё равно ни один из них не мог ни слышать, ни видеть нас. Стоять здесь было опьяняюще — посреди Лондона, глядя на Темзу и Биг-Бен, зная, что люди внизу понятия не имеют, что мы здесь делаем. Это будоражило меня, и заставляло желать большего.