Чтение онлайн

...Опускался тихий вечер. Садилось солнце за леса. Над становищем пролетали лебеди — высоко, будто спасаясь от дыма костров, бьющих вверх. Хан Беглюк выехал в степь и осмотрел свои косяки коней. В каждом косяке кони особой масти — гнедые, буланые, серые, вороные... Хан остался доволен: кони был» откормлены, их шерсть лоснилась, жеребята росли и жирели,, резво бегали по степи. Беглюк похвалил табунщиков и прикаг зал одарить их бешметами.

Хан повернул коня в долину и крупной рысью направился к старому заброшенному колодцу — сухому худуку, где сидел; Юрко.

— Эй, урусит! — крикнул он, осаживая коня возле ямы. Серый в яблоках жеребец боязливо похрапывал, прижимая уши. — Юрге, я соскучился без тебя.

—Я тебе не скажу этого, — ответил Юрко*

Беглюк насупился. Приказал разостлать возле ямы ковер и, усевшись поудобней, задумался. Надвигались сумерки. Внизу*, под горой, виднелся оТлогий берег реки. Тихая вода поблескивала розовым отсветом заката, и в ней отражались темные прибрежные леса.

— Ты оскорбил меня, — наконец сказал Беглюк.— По нашему обычаю тебя следовало привязать к конскому хвосту и размыкать по полю. Но я чту храбрость. Ты мог бы стать нашим князем... Великий почет окружил бы тебя...

Хан подождал ответа. Он все еще надеялся: русич одумается- в сырой, холодной яме, сменяет ее на княжеские радости. Но Юрко молчал.

— Скажи, почему ты такой непонятный? Если будешь прав; я отпущу тебя. Сделаю так, как требуешь ты... Оставайся с нами!

— Нет! — наконец ответил Юрко. — Лучше на родной земле сгореть искрой и дать хоть чуточку тепла, чем сиять звездой на чужбине.

— Пусть будет так, — сказал хан. — Я чту твою верность своим руситам. Тогда я говорю тебе как безумному в храбрости: заслужи свободу! Скоро наступит праздник летнего звездопада. Ты получишь лучшего скакуна. Это белый жеребец, которого ты заарканил на охоте. Мы откроем тебе путь на родину... с этой горы. Перескочишь на коне реку — ты свободен! J

— Всех ли гостей ты провожаешь этим путем? — рассмеялся Юрко.

— Для дорогого гостя я выбрал самый широкий и почетный путь.

— Это ответ на слово дружбы?

— Да! Я принимаю дружбу руситов, — сказал хан. — Я великодушен и в знак приязни обещаю: за рекой тебя будет ждать... любимая!

— Зелла? —опять не удержался и воскликнул охваченный удивительной радостью Юрко. Он совсем забыл о коварстве хана и всех половцев. — Ради нее я готов!

— Ага-а-а! — протянул Беглюк. —Значит, правда, что ты любишь ее?

Хан снова нагнулся над ямой, пытаясь рассмотреть лицо русича. Какой же силы эта любовь, если ни она, ни он не боятся его гнева, от которого трепещут и прославленные полководцы?

— Люблю!

— Безумец!—• повторил хан.— Слушай последнее. Сегодня тебя переведут на гору. Ты должен быть сильным к празднику. Иначе белый аргамак не донесет тебя и до обрыва. — По коричневатому лицу его скользнула улыбка.— Что ты скажешь на это, внук Бояна?

— Скажу, что свобода хороша!

— Ты получишь ее в день звездопада!

На горе зарокотали трубы, зазвенели медные литавры, загремели барабаны — это шаманы встречали первую звезду, появившуюся в небе. Хан откинулся от ямы, подошел к коню, подправил серебряное стремя с широким подножием и легко вскочил в седло. Он был доволен. Он покончил с русичем, и именно так, как подобает хану...

Юрко снова очутился в белой посольской кибитке. Тут .все осталось по-прежнему: пол посыпан чистым речным песком, ложе из овечьих шкур, подушки. У изголовья чернел тяжелый каменный светильник с топленым жиром. Глиняный кувшин полон прохладного айрана. Все это напоминало Юрко те солнечные утра, когда к нему вместе с Сатларом приходила Зелла... И ему опять небывало захотелось жить.

Вечером Юрко подошел к обрыву. Стражи остановились в стороне и не спускали глаз с непокорного русича. Теперь совсем другими глазами Юрко глянул вниз, и по спине пробежал холодок.

Гора возвышалась над всей округой. Прыжок с ее вершины был верной смертью. Река отсюда казалась малой речушкой; Вода в ней почернела. И Юрко представил себе, как все произойдет: конь помчит его к пропасти, у самого края вскинется и оторвется от земли. Небо и земля закачаются, а река и прибрежные камни понесутся навстречу...

Взгляд Юрко невольно упал на знамя Беглюка, колыхавшееся на ветру. Искусно вышитый золотом конь шевелился, точно взмывал в небо. Юрко залюбовался им.

— Ему не хватает крыльев! Только крыльев!— прошептал он.

И вдруг горячая мысль обожгла: «А что если сделать крылья?.. Конечно, невозможно, но уж слишком многое обещает! Ведь там, за рекой, будет Зелла!.. Не может же хан бросать слова на ветер!»

Всю ночь Юрко видел в сновидениях распростертые от плеч крылья. Рядом летали орлы, внизу была земля-—зеленый ковер. Озера как голубые зрачки в темных ресницах камыша... Когда из-за края земли показалось золотое солнце, юноша знал, как надо сделать эти крылья. Не так, как делали Дедал и Икар. То похоже на сказку. А он сделает вернее... Ведь будут же когда-то люди летать?!

Утром из белой кибитки русича Сатлар прошел не к себе, а к ханскому шатру. Откинул полог и прищурился, всматриваясь в царивший внутри полумрак. Беглюк, развалясь на ковровой тахте, беседовал с иноземными купцами. Лицо его было бесстрастно, глаза полузакрыты. Купцы предлагали за сотню бобровых шкурок доставить витязя заморского, который умеет стрелять огнем.

— Он весьма искусно мечет шереширы из лука, — говорил толстый Галай. — Пятьдесят воинов натягивают тетиву — так велик этот лук и тяжел шерешир — стрела его. Ничто не устоит против огненного шерешира. Ты, хан, будешь тогда всесилен.

В этот момент вошел Сатлар. Чтобы скрыть свою радость, Беглюк обратился к нему:

— Сатлар! Что говорят звезды?

— Звезды молчат, великий хан! — ответил жрец.

— Что делает русит?

— Ждет своего часа и просит шкурок молочных жеребят, из замши которых шьют одежду для великих...

— Ай, шутник! — Беглюк пожал плечами. — Он еще не падает духом? Только не много ли будет чести руситу отъезжать к смерти в ханской япончице?

— Он говорит: обреченному на смерть дается все.

— А ты как думаешь?

— Избранник звезд не должен ни в чем нуждаться.

— Так говорят звезды?

— Так говорю я, их слуга. Исстари сказано: умирать должно с веселыми глазами.

Сатлар еще до восхода солнца пришел к Юрко.

Старик достал спрятанный в полах халата сверток и развернул перед Юрко тонкие, искусно выделанные шкурки.

— Возьми! И верь: я хочу тебе счастья.

Юрко обнял старика...

С этого дня Юрко редко выходил на прогулку. Оканчивалась вторая четверть луны, надо было торопиться. Сначала он нарезал тонких ремней и принялся сшивать мягкие, но крепкие шкурки: шорному искусству его еще в Киеве учили. Составил из шурок два вытянутых вширь полукруга, расстелил на полу юрты. Это были перепонки будущих крыльев. Затем вынул из крыши тонкие тисовые прутья, они были крепкие и гнулись, как ясеневый клееный лук. Разложил их на перепонках и каждый прут пришил к шкурке узенькими ремешками. На нижних прутьях связал петли: если в петлю, как в стремя, вдеть ногу, а верхний прут ухватить рукой и поднять его — развернется широкое кожаное крыло.