Чтение онлайн

— Да-а? Вот и счастье! — вскрикнул Юрко и глубоко вздохнул. — Скажи ей: я рад ее доброму сердцу!

Когда сумерки спустились на землю и прозвучал вечерний звон била, старик встал.

— Тебе надо быть здесь до звездного праздника. Тогда сам хан Емяк и его батуры будут у нас: хан Беглюк самый старший по годам. Я узнаю у гостей о твоем князе... А пока пошлю надежного человека в становище Емяка. Если твой князь там и жив, он повидает его. Он скажет ему о тебе.

— Я сам пойду с гонцами! — горячо вырвалось у Юрко.

— И потеряешь голову, —спокойно ответил Сатлар. — Вести о тебе долетят до Итиль раньше, чем ты проскачешь пол- пути. Нет, надо быть терпеливым. Хан должен видеть твою доверчивую беспечность...

Так проговорил Сатлар и вышел из кибитки.

Дикий конь

Ранним утром Юрко услышал несущиеся по горе возбужденные крики, свист и звук рога.

Вчера вечером прошла сильная гроза. Было страшно смотреть, как синие огни злобно метались по небу. Половцы перепугались, попрятались в юрты и лежали на кошмах вниз лицом как в землю вросли, прикрываясь шубами. Даже и тех, кто отроду был глух, и тех пролил холодный пот. В кумирне шаманы били в барабаны и трубили в длинные трубы, отпугивая великим шумом грозно грохочущих духов. Только Беглюк спокойно сидел в открытом шатре, придерживая на пальце золотое кольцо с кроваво-красным камнем, спасающим от молнии и грома, — драгоценный дар тмутараканских жрецов.

Возле кибитки раздался конский топот. Откинулся полог, к Юрко вошел половецкий воин. Он приветствовал русича и сказал:

— Великий хан призывает тебя быть на охоте!

Юрко вышел наружу. Около кибитки стоял оседланный конь. К налучью были прикреплены волосяной аркан, колчан с луком и легкими стрелами, сетка для дичи. Вскочив на коня, Юрко почувствовал, как к нему вернулись былые силы. Глубоко вдыхая свежий утренний воздух, ароматный и ласковый, он поскакал к ханским шатрам.

Вслед за ханом и его дочерью снаряженные для охоты батуры выехали из становища, пронеслись на рысях по выбитой стадами степи и поднялись на ковыльный сырт.

Дул свежий ветер. От края до края степи перекатывались по верхушкам травы зеленые волны; навстречу им плыли широкие тени от пробегавших облаков.

Хан Беглюк, скакавший впереди, обернулся и указал вдаль. Там что-то светлое мелькало над травой, чуть слышно доносился звук рога. Но вдруг солнце вырвалось из тучки, и по склону брызнули золотистые спины выпрыгивающих из травы сайгаков, а дальше за ними показался косяк диких коней.

Хан резко взмахнул камчой, гикнул и понесся им наперерез. Юрко скакал рядом с Зеллой. Она мчалась, припав к шее коня, держа наготове аркан, и свистела разбойным свистом. Ветер трепал ее волосы, вырывающиеся из-под шерстяного шлема. Травы хлестали лицо, но она смотрела вперед разгоревшимися глазами, ничего не замечая, обо всем забыв.

Впереди косяка мчался статный молочно-белый вожак. Он словно плыл над травой, распушив пышный хвост. Его грива взвивалась крыльями, казалось, вот-вот он поднимется над степью и полетит в голубое небо. Юрко скакал прямо на него. Вдруг из травянистой лощины выскочил Асап и взмахнул арканом. Он взвился над головой белого жеребца, натянулся и сразу пал на траву, оборвавшись у самого седла всадника.

Юрко выскочил вперед, метнул свой аркан. Юношу с силой дернуло и вместе с конем бросило на землю. Дикий жеребец с натянутой на шее петлей хрипел и рвался вперед. Тут подоспел хан Беглюк. Он накрепко захлестнул, а подскочившие батуры связали коня. Юрко подошел к нему. Конь дрожал, волосы взъерошились, с губ летели клочья пены, в глазах застыл ужас... Юрко погладил его лоб, и он всхрапнул, впитывая запах врага.

— Юрге, ты неплохо арканишь! — воскликнул хан, подъезжая к русичу, растиравшему ушибленный бок. Половецкие батуры тоже стали хвалить Юрко, его посадку, твердую руку.

Один Асап стоял в стороне, хмуро, с завистью посматривал на русича. Взгляды их встретились. Асап отвернулся и сплюнул. Беглюк подъехал к нему.

— Славный конь! — сказал он, — Стоит целого табуна.

— Я подарил бы его руситу,— проговорил Асап. — На этом коне только к смерти ехать. Он никогда не привыкнет к человеку. У него бешеная кровь. — Глаза Асапа злобно сверкнули.

— Ты, князь, подал мне мысль! По коню найдем и седока... Если он не исполнит моей воли...

Хан не договорил и, повернув коня, приказал воинам доставить дикого жеребца в ханские табуны и пока не объезжать его. А шаманам за удачное моление о дне охоты отвезти в жертву каждого десятого сайгака.

Всадники пересели на свежих коней и рысью двинулись вперед. По толстому слою сухих прошлогодних трав кони ступали неслышно, как по кошме. Из-под копыт вырывались вспугнутые птицы. На буграх посвистывали сурки — сидели целыми выводками и рассматривали невиданное. Иногда из норы выглядывала чернополосая сонная голова барсука и снова проваливалась в землю.

— Хороша охота? — сказал Беглюк, придерживая коня возле Юрко.

— Славное занятие!

— Ты сложишь песню о половецкой охоте?

— У меня есть охотничьи песни о русичах. И лучше я уже не спою.

— Почему же ты тогда не славишь войну? Охота и война дают приятную добычу!.. — Хан свистнул и с гиком погнал своего скакуна.

А батуры продолжали гнаться за табуном. У каждого — по три-четыре лошади на смену. Будут скакать, пока не загонят диких коней до изнеможения, и они, заарканенные, легко пойдут в ханские табуны.

И еще было утро. Беглюк решил поохотиться у озер на лугах, чтобы поупражняться в стрельбе из лука по быстролетным водным птицам. Растянувшись цепью, всадники двигались вдоль сырта. Обогнув заросшую диким непролазным терном узкую долину, они поскакали к реке. От воды потянуло сыростью и прохладой.

Беглюк направил коня к одиноко стоящему дуплистому дубy и спешился. Объявили короткий привал, выпили по чашке кумысу.

Сочная трава на лугу хрустела под ногами. Пряный, душистый запах стоял повсюду. Роса на цветах переливалась под -солнцем светлыми огнями. Местами травы были так густы, так переплелись с цветами, что трудно было пройти.

Обойдя дуб, хан потянул носом.

— Эге-е, да этот старик полон меду! Но сладость — не для батуров: она мучит жаждой. Для лечения этот мед устарел. Ножом не урежешь...

Неожиданно налетели пчелы. Их раздражал запах конского пота. Воздух наполнился густым жужжанием. Кони начали биться.

— Эти золотухи живут в лесах, как руситы, — хмуро заговорил Асап.— Как руситы, живут городами, как руситы, работают по целым дням, будто это самое главное...

— И сильно жалят, — усмехнулся Юрко.

Хан скривил губы в холодной улыбке. Батуры нахмурились: какой кусачий этот русит!

Вдруг хан сердито замахал руками и отбежал от дуба.

— Вражье гнездо! — злобно закричал он, отмахиваясь. — Спалить этот дуб!

Слуги бросились собирать хворост. Один из батуров просунул руку с ножом в нижнее дупло. Вырезав большой темный кусок сота, он попробовал его и, сморщившись, начал плеваться.

— Великий хан, нужно спалить все леса — в сухое- лето пустить огонь по ветру на сплошной пожар. — Асап даже порадовался своей мысли. — Деревья окружают нас в походе на Русь как хитрые враги. Нет более жуткого места, чем черный ночной лес. Когда мы проходим лесом, злые духи руситов цепляются и хлещут мохнатыми лапами, стонут, визжат и хохочут. Их глаза во тьме светятся цветными огнями... Спалить леса! Пусть будет повсюду наша степь Дешт-и-Кыпчак! Светлый бог Кам помогает нам в степи.