Чтение онлайн

– Здорово ночевали, высокоблагородный Виктор Васильевич!

– Что за дурости!
– возмутился агроном.
– Вам, собственно, что здесь нужно?

– Ахи, глубокоуважаемый, вы ж сманили мово внущка... Витольд, деточка, пойдем. Что ж ты заставил больного, почтенного деда свово тащиться в такую даль?.. Упарился, силов нема. Пойдем, к вечеру все капканы проверить надоть.

Капканы они ставили на хорьков по косогорам и ярам. За их шкурки хорошо платили. И мясо хорьковое ел Масюта - считал полезным для здоровья.

И как-то странно повел себя тогда Витоля: побледнел, задрожал, нервно закричал со слезами на глазах:

– Не пойду!.. С ними я!.. Иди отсюда, бешеный!.. Зараза хорьковая!

Масюта, юродствуя, с плаксивой миной на рыхлом лице, усаженном черными точками застарелых угрей, скрипуче засмеялся:

– Чуете, достойный агроном?.. Вот оно, пионерское воспитание! Никакого почтения к родному деду... Витольд, непослушание наказуется строго!
– Он резко сменил тон и вдруг, кинувшись проворно к Витоле, схватил его за руку.

Витоля заплакал, стал вырываться, но безуспешно.

– Оставьте его!
– сказал агроном.

– Извините, простите, высокоблагородный, но это не ваше собачье дело! Мой внук!
– нагло ответил Масюта и дернул Витолю за руку с такой силой, что у того мотнулась голова.

– Ах ты, вонючий живодер!
– крикнула Даша с возмущением.
– Пусти Витолю!

И тут такое началось!.. Степа, Егор, Гриня и другие ребята, подбирая палки и комья земли, кинулись к Масюте. Окружили его, угрожающе крича:

– Пусти Витолю, а то в речку тебя спихнем!

– Голову расколем палками!

– В Совет потащим!..

– Ребята, остановитесь!
– приказал Уманский, однако они не сразу успокоились.

А Масюта, нарочито упрямо не обращая на них внимания, словно бы и не видел их, и не слышал, тащил упирающегося Витолю, подгонял пинками:

– В позор родного деда вводишь!.. Ишь, каких защитничков себе нашел. Добился своего, теперь в Совет деда потянут из-за тебя. Ну погоди, ты у меня получишь! Я тебя вымуштрую! Целуй мне руку и проси прощения.

Витоля истерически закричал:

– Не буду! Не буду...

– Целуй, а то шкуру спущу!
– Масюта протянул ему руку.

Плача навзрыд, Витоля несколько раз чмокнул ее. Масюта, хихикая, поглядывал в сторону ребят.

– То-то, любезный внук!

Витоля вдруг вырвался из его рук и побежал в степь. Масюта погнался за ним.

– Гнусный старик, - с горечью сказал Уманский.
– До чего довел парня.

Очень противно было всем ребятам.

С того дня Витоля больше не появлялся в ученической бригаде.

Они с Масютой промышляли охотой: ставили капканы и силки на хорьков, чужих кроликов, кошек и собак. Масюта вешал их, душил удавками, а Витоля помогал ему. Он все больше становился похожим на своего деда, и Егор сильнее ненавидел его.

Совсем недавно, с неделю назад, Егору довелось увидеть украдкой отвратительную сцену во дворе Ненашковых.

Масюта показывал Витоле, как нужно обдирать кроликов. В одно мгновение, орудуя острым узким ножом почти неуловимо для глаз, он снял шкуру с живого кролика и выпустил в сад. Голый, красный кролик тоненько пищал и прыгал, кувыркаясь через голову. Мусор приклеивался к его обнаженным мышцам...

Потрясенный Егор не выдержал тогда, вскрикнул и запустил камнем в Масюту из своей засады. Старик хищно бросился за ним вслед, но не догнал, крикнул:

– Ну погоди, запашновский выродок, попадешь мне в руки - и с тебя шкуру спущу!

Глава четвертая

Прячась в зарослях одичалой смородины, Егор и Гриня подползли близко ко двору Ненашковых и залегли в лопухах.

За копнами почерневшего сена, в летней кухне, мать Витоли, худая хмурая женщина, готовила обед. По двору бродила писклявая стая индюшат... Раскормленная свинья рылась в луже под шелковицей. За амбаром сидел Масюта. Он ремонтировал корзину-сапетку. Около него стоял Витоля.

– Ну, перебил ноги телку?
– строго спросил Масюта.
– Он потоптал наши овоща.

– Не перебил, дедушка Максим Варламович, не смог. Я его спихнул в балку, ответил Витоля наигранно раболепным тоном.

– А почему ты не кланяешься, когда говоришь со своим дедом?.. Ну, покажи, как я тебя учил!

Витоля поклонился. Отставив сапетку, Масюта высокомерно процедил сквозь зубы:

– Ниже кланяйся, думкопф[3]!

Льстиво улыбаясь, Витоля поклонился еще ниже. Масюта подал ему серебряный полтинник. Витоля подхватил его коричневую руку, поцеловал и, отступив на шаг, униженно прогнусавил:

– Благодарствую, Максим Варламович, благодарствую!..

– Ты меня почитай, обормот, - сказал Масюта, по-обезьяньи оттопыривая слюнявые губы, - у меня добра много и золото есть. Господь призовет меня - все тебе отпишу... На-ка, возьми еще.

Он забросил монету под амбар. Витоля полез за ней на животе.
– То-то, любезный внук!
– довольно захихикал старик.

Гриня прыскал смехом за ними:

– Циркачи!.. Шо роблють, а?

– Тут еще не такое увидишь, - ответил Егор.
– Масюта сам холуй и Витолю на холуя выучивает.

Тут во двор к Ненашковым зашли их сосед, Митенька, болезненный, узкоплечий, и две девочки - толстенькая, тихая, как овечка, Зина и пучеглазая Маня. Все они были из младших классов.

– Гостечки пришли, - тихо сказал Масюта внуку.
– Веди их в смородину, прикажи выполоть бурьян. Привыкай барствовать, скоро наше времечко наступит... Господи, великий и справедливый, соверши свое божеское дело поскорей!.. Невмоготу!..

Поклонившись Масюте, Витоля вышел навстречу гостям, оттопырив нижнюю губу. Подражая деду, гнусаво протянул:

– Здороваться надо, необразованные, некультурные... Сказано, из хама не будет пана, так оно и есть. Ну, что скажете? С чем пришли?

Те растерянно остановились посреди двора, не зная что делать. Митенька уже стал оглядываться назад, видимо, раздумывал, а не вернуться ли на улицу. Витоля спохватился:

– Погодите, гостинца вынесу.
– Побежал в кухоньку, вернулся с кульком. Пошли в сад, там угощу.

И пошел, заложив руку с карамельками за спину. Они стесненно потянулись за ним гуськом.