Чтение онлайн

Волхв замолчал, гася в себе нарастающий гнев. Александр с Матвеем слушали, затаив дыхание.

– И другой пример, – старец, успокоившись, огладил рукой бороду. – Раньше девки плели венки и спускали по реке, ища суженого. Слышали такое?

Мужчины кивнули.

– А всё просто. Роды жили обособленно, хутора ставили на расстоянии друг от друга. Для продолжения Рода, создания семьи, партнёров выбирали из других родов. А это вам не современный мегаполис. До ближайшего хутора иногда вёрст семь-девять было. Вот девушки устраивали праздник, пели песни, жгли костёр на берегу реки. Настраивали себя. Затем каждая представляла себе суженого, принца на белом коне. Ведь для каждой принц свой, индивидуальный. Плели венки и спускали их по течению. Вот только это уже были не обычные венки – сорванные увядшие цветы, увязанные косичкой. Туго сплетённые цветы были заряжены индивидуальной энергией девиц. Говоря современным языком, в них кодировалась информация о росте, фигуре, цвете глаз, характере. О привычках и предпочтениях. Девушки впечатывали себя в венок. Впечатывали образ того, о ком мечтали. И парни, которые вылавливали эти венки через много километров ниже по течению, взяв их в руки, чувствовали, видели отправительницу. Не подошёл венок, опустил в реку и отправил дальше. Но когда попадался свой венок – всё! Взметались искры чувств и в редкие минуты сна парень видел образ своей суженой. Он уходил на её поиски и возвращался с ней.

– И многие так находили свои пары? Много ли народа ошибалось? – спросил Горин, когда волхв замолчал.

– Тогда так складывались почти все пары, – веско ответил старик. – И не ошибался никто!

Велеслав кивнул и вышел за полог. Исчез.

– Как же он прав! – воскликнул Горин.

– Да, простые вещи, а какие важные! – подтвердил Матвей.

Александр достал флягу с настойкой, разлил. Выпили с Матвеем по полкружки. Тихо запели давно забытую песню. В палатку заглянул Чагатай с Чахуром. Разлили наливку на всех.

Показалось солнце. Горизонт подёрнулся золотом. Тёплая ночь переходила в рассвет. Возле потухших костров сидели воины. Они не спали. Они пели. Пели русские и монгольские песни. Пели. Не понимая слов. Но чувствуя душой. Сна не было, но поднималась мощь. Мощь духа, мощь совести, мощь долга.

Монголы за несколько дней перевалили через древние скалы и остановились на отдых уже в Европе. Шатёр императора поставили на берегу Камы, в двадцати километрах выше Уфы. Войско чистилось, стиралось и отсыпалось, кони свободно паслись, а вожди трудились. В большом императорском шатре были разложены карты Европы и Азии. Император, прискакавший с севера Хубилай, с юга Гуюк, Чахур, Горин, Котов и Касараев тщательно изучали освоенные территории и составляли план административных мероприятий на ближайшее время. Изучали предстоящий маршрут, просчитывали стоянки и места для охоты.

Хубилай рассказал, что Северный ледовитый океан омывает улицы Сургута. Гуюк купался в Каспийском море, отъехав двенадцать километров южнее Оренбурга.

– Ты уверен, что это Каспийское море? – спросил Касараев.

– Ты, думаешь, это океан?

– Думаю, да. Скорее всего, теперь у нас один океан на всю планету.

В первый же день Котов отправил отряд в сотню конных на разведку в Уфу. Сотня вернулась на третий день, к вечеру, конвоируя около восьмисот пленных, которых собрали в лесах, окружающих город. Их накормили, а утром две сотни конных монголов повели измождённых славян выше по реке. Две повозки везли плотницкий инструмент. Там, где Кама расходилась рукавами, Касараев выбрал хорошее место для поселения. Одну сотню оставил для поддержания порядка и охраны, оставил старосту и вернулся со второй сотней.

Снова войско двинулось в путь. Хубилай вернулся к своему северному отряду, забрав с собой Гуюка. Южные полки повёл Чахур. Все отряды шли веером, тщательно прочёсывая территорию в поисках живых людей. Когда набиралось более четырёхсот человек, ставили поселение.

Каждую неделю императору слали гонцов. Океан отобрал у суши огромные территории. С Юга под воду ушли Ростов, Краснодар, Волгоград, Днепропетровск и Одесса. Вода дошла до Саратова. С Севера – Рига, Таллин, Санкт-Петербург. Воды дошли до Минска и Ярославля.

За все время Горин один раз вырвался домой. Ежедневные сорокакилометровые переходы, устройство поселений, обследование мёртвых городов физически изматывали. По ночам продолжались уроки с волхвами. Только теперь знания передавались без слов, легко проникая в жадный к знаниям мозг.

На сто двадцать седьмой день похода показалась Москва. Вернулся из разведки Матвей. Соскочил с уставшего коня и стряхнул с себя дорожную пыль. Александр приветствовал друга и потянул ему флягу с родниковой водой.

– Спасибо, – отрывисто поблагодарил Котов, сделав короткую паузу между глотками.

– Вижу, у тебя новости.

– И серьёзные.

– Тогда идём в шатёр к Чагатаю.

Через минуту они сидели на подушках в императорском шатре. Принесли чай и Матвей начал доклад.

– Мы подошли к Москве тремя отрядами по семь разведчиков, – прихлёбывая чай, рассказывал он. – С трёх сторон мы крались к мегаполису. Осторожно обходили стоянки одичавших людей. Ближе к городу заметили оживление. Группы бродяг тащили в центр какие-то мешки. Мы прошли ещё немного и опешили: на всех улицах, ведущих к центру города, стоят блокпосты. Оборудованы на совесть. По обеим сторонам дороги – укреплённые мешками с песком пулемётные гнезда. Дорогу преграждает шлагбаум, за которым стоит БТР. Мы прошли по дуге полгорода и не нашли ни одной лазейки.

Я оставил бойцов в подземном паркинге, и, переодевшись в лохмотья, вышел на дорогу. Вскоре встретил четырёх бродяг, идущих из города. Примкнул к ним и разговорил по дороге. Оказывается, после катастрофы было введено чрезвычайное положение. Военные взяли под контроль всю жизнедеятельность выживших. Но справиться с обезумевшей толпой не получилось. Люди теряли разум от страха и горя, убегали в леса. Но не все.

В зоне, ограниченной Садовым Кольцом, царила железная дисциплина. Около ста двадцати тысяч гражданских и сорока тысяч военных пытались восстановить привычную жизнь. Восстановили работу водопровода и канализации, отремонтировали несколько турбин ГРЭС и оживили электроснабжение в рамках Садового Кольца. Заработали мастерские по металлообработке, швейные цеха, хлебопекарни, больница.

Первые десять месяцев постоянно отбивались от банд мародёров. Затем Президент, он же главнокомандующий оставшимися войсками, провёл зачистку в рамках города, выбивая банды в леса. Установили блокпосты на всех улицах, ведущих к Садовому Кольцу. С этого момента началась торговля, вернее, обмен. «Дикие» приносили в город добытые рыбу и мясо, орехи, грибы и зелень. В обмен получали инструмент, одежду, лекарства и муку. Положение на какое-то время стабилизировалось.

– За блокпосты не проходил? – спросил император.

– Нет, Чагатай, не хотел светиться. И группы разведки вывел за город. Зато мои ребята привели языка. Сержант с блокпоста.

В походный шатёр императора ввели пленного. Чагатай с Чахуром и Горин с Котовым изумлённо смотрели на него. Перед ними стоял солдат. Воин. Не запуганный беженец или озлобленный мародёр в изношенной военной форме. Молодой крепкий парень в новенькой чистой и выглаженной форме. Сержантские знаки отличия, тельняшка и берет ВДВ. Цепкий злой взгляд без признаков страха. Прямая спина и развёрнутые плечи, несмотря на связанные за спиной руки.

– Развяжите его, – Котов сделал несколько шагов к пленному.

Охрана выполнила распоряжение, получив утвердительный кивок императора. Два стражника остались за спиной бойца.

– Кто таков, воин? – коротко спросил Матвей.

Пленный продолжал молчать, глядя прямо в глаза Котову. Матвей усмехнулся, не отводя взгляда, и повторил вопрос.

– Сержант ВДВ Брагин. Алексей, – наконец, ответил боец.

– Что и кто в городе? Кого охраняют блокпосты?

Сержант молчал, слегка опустив голову и глядя на всех из-под бровей.