Чтение онлайн

Сторонники западного рационального мышления считают ИСС маргинальными и даже патологическими, рассматривая их не только как изменения, но и как отклонения от нормы, а также не проводя различия между их дезинтегративными и интегративными формами и культивируя только основное состояние обычного сознания. Таким образом, Запад оказался застрявшим в одном состоянии сознания, не пользуясь потенциалом интегративных ИСС. Это можно перефразировать, используя терминологию экологии, таким образом: западная цивилизация со своей законно установленной практикой избегания трансцендентности является монокультурой, подобной кукурузному полю с низким уровнем биологического разнообразия, в противоположность покрытому цветами пастбищу других традиций. Тем не менее, эволюция предпочитает многообразие. Запад весьма подозрительно относится к ИСС, не имея институтов для непосредственного переживания священного и не понимая ценности интегративных качеств трансцендентных ИСС. Техники, позволяющие вызывать ИСС (и типичные в племенных культурах), превращены в чисто символические ритуалы, непосредственный опыт заменен верой, а живые ритуальные традиции прошлого сведены к окаменелым догмам. Между тем Запад мог бы извлечь выгоду из переоценки более глубокого уровня духовности, проявляя уважение к высшим структурам, живя в согласии с другими холонами (излюбленный термин Кена Уилбера, обозначающий системы, встроенные в совместные иерархии) и работая для достижения доступа к трансцендентным сферам. Это привнесение в западную культуру традиционной духовности получило название «архаического возрождения» [248] .

Мы видели, что существование обладающих законным статусом методик изменения состояний сознания является практически универсальной характеристикой человеческой культуры. В большинстве сообществ ИСС имеют равную или более высокую ценность, чем обычное сознание. Но если существует более одной общепринятой формы сознания, тогда реальности, к которым ИСС интегративного типа предоставляет доступ, также множественны и мы не можем сбросить со счетов хотя бы одну из них как несущественную или иллюзорную. Здесь мы подходим к несоизмеримости реальностей. Заявления, возникшие в рамках одной формы сознания, являются необоснованными для другой реальности. Рационалисты думают о сатори как о воображаемом состоянии, в то время как монах дзен может сказать, что обычные рационально мыслящие люди проживают жизнь в мире сновидений. Опыты, полученные в необычной реальности, невозможно описать из состояния ординарного сознания. Оценивать или осуждать одно состояние сознания в сравнении с другим логически недопустимо. «О чем невозможно говорить, о том следует молчать», — считал Людвиг Витгенштейн. Дзен-буддист одобрил бы это высказывание. Мы же продолжаем нарушать тишину.

Конкурирующие эпистемологические теории последнего столетия едины в своем взгляде на природу человеческого знания как на конструктивный процесс, который создает системы убеждений, основанные на выработанных общими усилиями согласованных мнениях. Такого явления, как отражение объективной реальности «самой в себе», независимой от наблюдателя, не существует. Иммануил Кант указывал на невозможность познания «вещи в себе» [249] . Даже научная объективность не может достичь такого идеального отражения — если бы и существовала такая вещь, как научная объективность. Эволюция теорий основывается на внутренней последовательности, силе объяснения и внешнем соответствии другим подструктурам системы знания. Экспериментальный метод является «королевской дорогой» к достижению согласия, но он вряд ли применим к гуманитарным наукам, где напряженный процесс продолжительных дебатов приводит к необходимому консенсусу. Многие люди могут стать превосходными учеными-экспериментаторами, тогда как в среде социальных наук появляется только несколько выдающихся мыслителей в каждом поколении. Экспериментальная наука придерживается простого алгоритма:

При таких-то обстоятельствах (подобных моим) делай это и это (как я), наблюдая за тем, что происходит, и предоставь отчет об этом.

Другими словами: 1) установи условия проведения эксперимента, 2) определи метод, 3) проведи наблюдения и 4) опубликуй результаты.

Не должен быть неожиданностью (хотя очень часто так происходит) тот факт, что мистики следуют этому же самому алгоритму, той же самой методологической схеме в своих созерцательных техниках поиска знания. Истинные мистики просят, чтобы ничто не принималось на веру или как словесное учение. Наоборот, они дают набор задач для лаборатории разума. Мы экспериментируем, наблюдаем за результатами и сравниваем их с опытом других, проводивших подобные исследования. Из этого подтвержденного многими совокупного знания возникают определенные законы — законы духа [250] . И этот подход тоже является формой эмпиризма, единственным отличием которой считается недостаток количественных измерений. Однако тот факт, что процессы реальности невозможно измерить, не есть проблема реальности. Скорее всего, это проблема сциентизма, ограничивающего природу изменениями.

Экспериментальная наука основана на количественных измерениях внешней реальности. Согласно своей предельной форме — сциентизму, то, что не может быть измерено, в некоторой степени считается нереальным, а следовательно, его ценность непознаваема. Система ценностей, эмоции и интуиция не участвуют в научном мировоззрении. В нем также нет места для мыслей и чувств — только измерения того, что «там» есть. Крайне важной считается только материальная сторона жизни — а не душевная или духовная. Внутренний мир оказывается отброшен, и мы теряем связи с целым. Некоторые ученые берут на себя смелость признать, что их собственный подход страдает ограничениями. Как сказал один из героев фильма «Грязный Гарри», «мужчина должен знать границы дозволенного!» [251] . Великие научные революционеры в глубине души были мистиками — приведем только несколько имен: Кеплер, Ньютон и Эйнштейн.

Консенсус может быть достигнут третьим способом: донести понимание до субъекта можно с помощью веры (слово консенсус в данном случае используется как эвфемизм). Мы здесь не собираемся отрицать важность веры вообще, нам претит только ее пафос — эксплуатация веры в качестве подмены эмпирического опыта. Догматические религии основаны на этом методе, а потому злоупотребляют верой. С этой точки зрения между ученым и мистиком больше сходства, чем между ученым и ортодоксальным верующим. Утверждения и тех и других мудрецов основаны не только на верованиях или доктринах, но и на непосредственном опыте. В эпоху инквизиции ученые и мистики оказались в одной лодке, в то время как после научной революции мистики вынуждены были уйти в подполье. До сих пор предпринимаются попытки демистифицировать мистицизм и приблизить его к научному методу познания. Мы постараемся примирить науку и наш внутренний мир.

В схеме на рис. 7.3 обобщаются уровни организации, предположительно вовлеченные в формирование сознательного опыта. Поскольку тема сознания по большей части игнорируется в рамках основного направления нейробиологии, мнение знаменитых исследователей мозга в отношении этого предмета определить довольно сложно. Заведующий моей кафедрой однажды предупредил меня: «Если ты хочешь сделать карьеру, ты должен сторониться изучения сознания (consciousness)». Несмотря на некоторые позитивные тенденции в других дисциплинах, ортодоксальные нейробиологии избегают этого вопроса, а все прочие используют политически корректный термин осведомленность (awareness), когда готовят заявки на гранты. Тем не менее, большинство нейробиологов согласятся с предположением, что все представленные здесь уровни, за исключением уровней в самом верху и в самом низу таблицы, включены в этот процесс.

Поскольку не существует экспериментальных данных, подтверждающих это, данную гипотезу можно подтвердить указанием на несогласованность современных нейробиологических понятий. И это нелегко, потому что, повторюсь, мы редко слышим, чтобы авторитетные нейробиологи выражали свои взгляды по поводу сознания. Если они все же делают это, то придают особое значение неврологическим коррелятам сознания, как, например, Фрэнсис Крик [252] , который пояснил свое радикально редукционистское видение: «Вы, ваши радости и ваши печали, ваши воспоминания и ваши амбиции, ваше чувство личной идентичности и свобода воли, на самом деле не более чем поведение огромного сообщества нервных клеток и соединенных с ними молекул. Как могла бы сказать Алиса Льюиса Кэрролла: „Вы — всего лишь масса нейронов“».

Писатель Джон Хорган критиковал такую узость взглядов: «В определенном смысле Крик прав. Мы — всего лишь масса нейронов. С другой стороны, нейробиология до сих пор не ответила на главные вопросы. Объяснение работы мозга с термином нейроны принесло не намного больше пользы или открытий, чем объяснение его в терминах кварки или электроны. Существует множество альтернативных редукционистских подходов. Мы — всего лишь уникальные гены. Мы — всего лишь множество приспособлений, сформированных естественным отбором. Мы — всего лишь масса вычислительных устройств, предназначенных для решения различных задач. Мы — всего лишь сочетание сексуальных неврозов. Такие заявления, как и утверждение Крика, выполняют оборонительную функцию, и все они неадекватны» [253] .

Высшее?

 Культура/общество

Организм/мозг

"Части мозга" (полушария, триединый мозг Маклина) [254]

Кортикально-таламические нервные узлы

Модули мозга/нейронные сети

Нейроны/аксоны

Синапсы/нейронные мембраны

– - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Сеть микротрубочек [255]

Микроволоконная структура

Внутриклеточная жидкость

Белковая структура

Гидрофобные группы

Ван-дер-Ваальсовы силы [256]

Суперпозиции электронов/поляризации фотонов

Спинорные сети/пространственно-временная геометрия

Рис. 7.3. Уровни организации, относящиеся к сознательному опыту.

Чтобы не попасть в ловушку радикального редукционизма, мы должны допустить, что все уровни имеют дело с двунаправленными, взаимосвязанными, причинными процессами. Нужно обратить внимание на положение пунктирной линии на рис. 7.3. Мы можем назвать ее горизонтом знания, потому что она разделяет уровни, основанные на их предполагаемой причинной роли в формировании сознательного опыта. Согласно теории неврологических коррелятов сознания, система нейронов и аксонов играет важную роль и в возникновении сознательного опыта, и в функционировании более высоких уровней. В книге «Чистая доска: современное отрицание человеческой природы» Стивен Пинкер пишет: «Культура важна, но культура не может существовать без психических способностей, которые позволяют людям сначала создавать и изучать культуру» [257] .