Чтение онлайн

— Вот только слюни распускать по мне, чувак, не надо, от этого лезвие нахуй притупляется.

— Я могу быть эмоционально гораздо безответственней, — ответил Йети. — Слушай. По этому делу есть определённые полиграфические ключи, и если я скажу тебе, какие, знать об этом будут только Убойный, убийца и ты.

— Значит, хорошо, что не говоришь.

— Предположим, всё равно скажу.

— Чего ради?

— Чтоб мы понимали, какое у нас «чё там», как ваша публика выражается.

— В смысле, чтоб у тебя появилась лишняя причина меня окунуть. Спасибо, Йети. Давай-ка я лучше пальцами уши заткну и заору, если попробуешь мне сказать.

— Ты этого не сделаешь.

— Правда? — Доку искренне интересно. — Это почему?

— Потому что ты из тех немногих хипповых клементов в этом городе, которые чуют разницу между детским и ребяческим. А кроме того, это в твои ворота. Слушай… мы это официально определяем как смертельную травму шеи — не… надо так! — но если конкретнее, у д-ра Блатнойда на горле колотые раны, соответствующие укусам клыков дикого зверя средних размеров. Это криминалист определил. Никому ни слова.

— Ну так это чертовски странно тогда, Йети, — медленно произнёс Док, — потому что Руди Блатнойд был одним из партнёров в схеме ухода от налогов, которая называется, прикинь, «Предприятия Золотой Клык». Каково? Вы, наверное, не тестировали эти укусы ИН [66] на золото, чем-нибудь таким?

— Не думаю, что следов там будет много. Золото же почти совсем химически неактивно, как тебе объяснили бы в школе на уроках химии, если б ты с них не сачковал раздобывать себе дурь.

— Погоди, а что у нас с Принципом Обмена Локара, от всякого контакта остаётся след? точно была б ирония, чувак, я только вот про что, если б выяснилось, что Блатнойда до смерти покусал золотой клык. А ещё лучше, типа, — два золотых клыка.

— Я не… — Йети, запрокинув голову и стукая по ней, словно пловец, вышибающий воду из уха, — понимаю, почему… что-то подобное было бы как-то особо… существенно?

— В смысле — почему клыки должны быть золотые? А не просто какие-то заурядные клыки оборотня.

— Ну… лад… но…?

— Потому что это «Золотой Клык», чувак.

— Да да уход усопшего от налогов или что там ещё он делал. И что.

— Да нет, не просто уход от налогов, Йети. He-а. Гораздо, гораздо больше — или, как ты б выразился, громадней.

— А. И это не окажется, — довольно терпеливо, — твоим очередным параноидальным хипповским хуеплетством, нет, поскольку, честно говоря, ни у Управления, ни, что гораздо важнее, у меня нет времени на фантазии заширенной шкварки.

— Тогда ты не будешь возражать, если я сам этим займусь? То есть, тут же нет никаких ВД [67] полиции, никакой сознательной обструкции ПУЛА, ничего такого?

— Время у всех деньги, — профилософствовал Йети, доставая бумажник, — у всех по-своему.

Док оставлял машину в Маленьком Токио, поэтому проводил Йети до угла Третьей и Сан-Педро и там свинтил, засветив детективу знак мира.

— О, и вот ещё что, Йети.

— Н-ну.

— Пусть ваша лаба проверит следы меди.

— Что?

— Нет, не тех медных лбов, которые шляются по месту преступления и затирают улики, скорее, типа, — металла? Видишь ли, золотые зубы никогда не бывают из чистого золота, стоматологи сплавляют его с медью? Если б ты не сачковал с криминалистики тырить колпаки с колёс, чтоб подкинуть их какому-нибудь невинному хиппи, ты б это знал.

Док позвонил Клэнси Муштард туда, где она обслуживала бар, в Инглвуд.

— Привет, как у тебя тогда срослось с теми двумя байкерами?

— Закинулись сонниками и задрыхли, спасибо. Слушай, ты в последнее время Бориса Шнифи видал? — Голос её скакнул, не вполне дрогнул. Может, перекурила.

— Я как раз собирался спросить тебя! СЧВ, чувак!

— Потому что выясняется, что он исчез. Дома пусто, вещей нет, в «Олухе Джеке» его никто не встречал.

Док засёк местоположение «Холодка», пошёл было закурить, но потом сел и просто на него уставился. Неужели Йети прав? И Док — это поцелуй смерти, навлекает дурную карму на всех, кого касается?

— Ты его напугал или что? — Слышно, что сердится.

— Как я могу его напугать, если я ему до колена не достаю? Может, денег кому должен, может, с бабой проблемы — ты её, кстати, знаешь? Зоретту? с Пико-Риверы?

— Я вообще-то ей звонила, но и она, похоже, пропала.

— Думаешь, они вместе?

— Ты меня перепутал с Энн Лэндерз. Тебе чего от Бориса было надо?

— На самом деле ищу другого парня, Шайба Бобертона, вот и подумал, вдруг у Бориса окажется наколка в смысле, где он может быть.

— Вот засранец.

— Похоже, ты чуть ли не… гуляла со стариной Шайбом.

— И с ним, и с сожителем его Эйнаром. Только не проси меня пускаться в подробности. У мальчиков несколько различаются представления о том, что такое на троих. В конце концов, я себя почувствовала, скажем, недоиспользованной и совершила ошибку — сообщила им об этом. Шайб и Эйнар просто немного пошептались, а потом меня выставили. Четыре утра, в Западном Голливуде.

— Я не хотел…

— Вновь пробуждать болезненных воспоминаний, конечно, не хотел, всё нормально, просто есть разница между обхождением и обхождением, а там было даже не в радость.

— Борис упоминал, что Шайб может свинтить в Вегас, я просто пытаюсь немного сузить.

— Если Эйнар с ним, они будут искать таких девчонок, которых можно с говном мешать, предпочтительно — таких, кто не слишком против. Счастливой охоты.

— Может, каким-нибудь тропическим вечерком сыграем в канасту.

— Ну да, и друга прихвати.

В конторе, когда Док вернулся с обеденного перерыва в «Уэволнах», его дожидалась растрёпанная девчонка в крохотной юбочке, с глазами, соответственно стилю времён сильно накрашенными не только тушью, но и жидкой подводкой, и тенями оттенка почти того дыма, что валит от неисправной головки цилиндра, что, как обычно, сообщило Доку впечатление глубокой недостижимой невинности, а вкупе со всем прочим запустило холостой ход его распутства на полную катушку.

— Триллиум Двенедель, — представилась она. — Мне сказали, вы можете помочь.

— Сказали, вот так, — учтиво помахивая ей полупачкой «Холодка», от коего она отказалась. — И сколько их было?

— Ой, простите. Зоретта и Борис. Они сказали…

— Ого себе. — Зоретта и Борис. — Давно это было?

— Где-то с неделю.

— А вы… случаем не знаете, где они сейчас.

Она покачала головой, Доку показалось — печально.

— Никто не знает.

— Но вы с ними разговаривали.