Чтение онлайн

Говорят, воры умеют видеть в темноте лучше других людей, потому что им приходится работать в темноте. Им приходится проникать в незнакомые дома, где на каждом шагу их подстерегает опасность. Они могут обо что-то споткнуться. Мало-помалу они начинают видеть в темноте. Темнота для них не так темна. Таким образом, не бойтесь. Будьте как вор. Сядьте с закрытыми глазами и смотрите в темноту как можно более глубоко. Пусть это будет вашей медитацией.

Каждый день на тридцать минут сядьте где-нибудь в уголке, закройте глаза и создайте темноту – самую темную, какую только можете себе представить – и начните смотреть в эту темноту. Вскоре вы сможете вообразить больше темноты. Вы очень удивитесь тому, что чем больше вы смотрите в темноту, тем яснее будут становиться ваши глаза.

И если вам станет страшно, позвольте страху быть. Фактически, им нужно наслаждаться. Пусть он будет таким, какой он есть; начните дрожать. Если страх запускает в вас определенную вибрацию, просто позвольте ей быть. Испугайтесь как можно сильнее. Станьте почти одержимым страхом… и посмотрите, как он красив… почти как омовение: будет смыто много пыли. Пережив эту дрожь, вы почувствуете себя более живым, пульсирующим жизнью, трепещущим новой энергией, возрожденным.

Вы можете любить кого-то другого, только когда у вас внутри есть любовь. Вы можете поделиться только тем, что у вас есть. Но все человечество жило под гнетом ошибочной идео-логии – и мы принимаем ее как должное, – что себя мы уже любим, и теперь все дело в том, чтобы начать любить соседа. Это невозможно! Именно поэтому о любви так много говорится, но мир остается уродливым и полным ненависти, войн, насилия и гнева.

Вот величайшее возможное прозрение: вы не любите себя. В самом деле трудно любить себя, потому что нас учили осуждать себя, а не любить. Нас учили, что мы грешники. Нас учили, что мы ничего не стоим. Из-за этого любить стало трудно. Как можно любить ничего не стоящего человека? Как можно любить человека, который уже осужден?

Но это придет. Если пришло то видение, что вы не любите себя, беспокоиться не о чем. Одно окно уже открылось. Вы не останетесь в этой комнате надолго – вы просто выпрыгнете. Узнав бесконечное небо, вы не сможете оставаться в замкнутом и душном мирке. Вы из него освободитесь.

Никто на самом деле не болен. Фактически, больно общество, и индивидуальности – его жертвы. В терапии нуждается общество; индивидуальности же просто нуждаются в любви. Пациентом должно быть общество, госпитализации подлежит общество.

Страдает индивидуальность, потому что общество нельзя поймать с поличным; оно остается неуловимым. Если попытаться схватить общество за руку, попадется тот или другой человек, индивидуальность, который и окажется ответственным за все, – тогда как он сам точно так же страдает, тогда как он сам – точно такая же жертва. Ему нужно понимание, не терапия; любовь, не терапия. Общество не дало ему понимания, не дало ему любви. Общество дало ему смирительные рубашки, тюрьмы. Общество присвоило ему нумер, принудительно поименовало и классифицировало – «ты такой-то и такой-то; вот твой диагноз и определение».

Вы – свобода, у вас нет никакого определения. Вас нельзя поименовать и классифицировать, в этом ваша красота и слава – нельзя сказать, кто вы такой. Вы никогда не достигаете мертвой точки… Если объявить вас тем или другим, ко времени этого объявления вы уже видоизменитесь, и объявление окажется устаревшим. В каждый миг вы решаете, кем вам быть… – быть или не быть! В каждый миг приходит свежее решение, свежий всплеск жизни. Грешник может в один миг стать святым, а святой может в один миг оказаться грешником. Нездоровое в один миг может стать здоровым, а здоровое может стать нездоровым. Стоит измениться решению, измениться видению, пониманию, и меняется все.

Жить в постоянной неудовлетворенности так больно, что ум создает иллюзии удовлетворенности; эти иллюзии помогают людям жить, дают на что опереться. Если у человека отнять все иллюзии, у него не будет причин продолжать жить ни единой секунды. Иллюзии нужны. В неосознанности иллюзии насущно необходимы, потому что при помощи иллюзий мы придаем жизни хотя бы мнимый смысл, и, естественно, пока не случилось реальное, мы постоянно нуждаемся в этих мнимых смыслах. Когда нам надоедает один мнимый смысл, мы создаем другой. Когда нам надоедают деньги, мы начинаем заниматься политикой; когда нам надоедает политика, мы начинаем заниматься еще чем-нибудь. Даже так называемая религия – не более чем тонкая иллюзия.

Настоящая религия не имеет ничего общего с так называемыми религиями: христианством, индуизмом, исламом. Настоящая религия разбивает все иллюзии вдребезги. Настоящая религия означает: жить в неудовлетворенности, в глубоком страдании, в почти невыносимой боли – и искать реальное.

Этот путь дается жестокой болью, и лишь немногие доходят до конца, потому что чаще всего люди не могут даже его начать. Прежде всего, они не могут принять боли жизни – но эта боль служит источником всякого роста. Видеть голую истину, всю целиком – ничего не избегая, ни от чего не прячась; смотреть в самую глубь и видеть насквозь – вот начало разума, начало правильного внимания, начало осознанности.

Даже величайший грешник остается чистым во внутреннем центре своего существа. Даже величайший грешник остается святым; грех может коснуться только его периферии, поверхности. Он не может войти во внутренний центр, потому что любое действие остается на поверхности; во внутреннем центре есть только существо.

И когда вы начинаете видеть в людях существо, никто не грешник, никто никогда не был грешником. Это невозможно. Чистота так абсолютна, что все, что мы делаем, значимо не более чем сны – вот восточное мировоззрение. Восточное мировоззрение не слишком заботится о том, что вы делаете. Оно говорит, что бы вы ни сделали, вы можете просто найти связь со своим существом, которое остается кристально ясным и вечно чистым, незагрязненным. На периферии существуют только лица – грешник и святой, добро и зло, славное и бесславное. Это только роли, будто разыгрывается представление. Кто-то в нем стал Иисусом, кто-то стал Иудой. Нужны они оба: Иисус не может быть без Иуды и что Иуде делать без Иисуса? Оба они необходимы, чтобы история Христа случилась полностью. И по ту сторону кулис они садятся рядом, пьют чай и курят…

Такова реальность. Весь этот мир – гигантская сцена, на которой разыгрывается великое представление. Не беспокойтесь о нем. Какая бы вам ни выпала роль, играйте ее с радостью и как можно лучше, – но никогда не забывайте, что глубоко внутри всегда остается чистота.