Чтение онлайн

В лучшем мире не будет никаких стран, в высшем мире не будет никаких религий – достаточно просто быть человеческим существом. И однажды человеку предстоит выйти за пределы даже человеческого – тогда он становится божественным. Тогда даже эта Земля слишком мала, чтобы вас вместить, тогда звезды – тоже ваши, вся эта вселенная – ваша. А когда человек становится вселенским, он достиг.

Говорят, когда Гиббон закончил свою всемирную историю, он заплакал. Он работал над ней тридцать лет, работал и работал день и ночь, год за годом. На сон ему оставалось только четыре часа, каждый день – двадцать часов работы. Закончив, он заплакал. Его жена не могла поверить своим глазам, ученики онемели от изумления.

«Почему ты плачешь?» – спросили они. Все довольны, работа выполнена, величайший исторический труд завершен. Но он плакал: «Что теперь я буду делать? Мне конец!» И через три года он умер; ему ничего больше не оставалось делать. Он всегда оставался молодым; в тот день, когда работа была окончена, он состарился. Это случается с каждым творцом. Живописец вкладывает в живопись столько страсти, что, когда картина окончена, возникает чувство: «Что дальше? Зачем я это сделал?» Нужна огромная осознанность, чтобы видеть, что радость живописи содержится в самой живописи. Результата нет – цель и средство не отдельны.

Если вы чем-то наслаждаетесь, вся суть в этом; не просите ничего другого. Что еще нужно? Достижение свершается в самом процессе. Благодаря ему вы выросли; вот в чем достижение. Благодаря ему вы стали глубже; вот в чем достижение. Вы подошли ближе к центру своего существа; вот в чем достижение. Если вы осознанны, чувство бессмысленности исчезнет.

У страдания нет внешней причины – причина внутри. Вы всегда складываете с себя ответственность, но внешнее служит только предлогом.

Да, страдание вызывается внешними поводами, но ничто внешнее его не создает. Когда вас оскорбляют, оскорбление приходит снаружи, но гнев – у вас внутри. Гнев не вызывается оскорблением, не возникает вследствие оскорбления. Если бы внутри вас не было энергии гнева, оскорбление осталось бы бессильным. Оно бы просто прошло мимо, не обеспокоив вас.

Вне человеческого сознания нет причин; причины существуют только внутри вас. Вы сами причина всего в своей жизни, и понять это – значит понять одну из самых фундаментальных истин. Понять это – значит начать путешествие трансформации.

Блаженство – единственный критерий того, приближаетесь вы к достижению истины или нет. Чем ближе вы подходите к истине, тем более становитесь блаженны; чем дальше вы от истины, тем больше становится страдания. Страдание – не что иное, как расстояние от истины; блаженство – степень приближения, близость. Когда человек становится с истиной одним целым, это высшее возможное блаженство, которое нельзя отнять, потому что расстояние исчезло, всякое пространство между вами и истиной исчезло.

Истина существует во внутреннем центре нашего существа, но мы существуем на его периферии. Мы живем на задворках, совершенно забыв дворец. Мы украсили небольшое крыльцо и думаем, что больше ничего нет. Мы нищие, сами осудившие себя на нищету. Природа предназначила каждому быть императором. Природа создает только королей и королев, но мы никогда этого не принимаем – кажется, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мы счастливы в своем страдании. Страдание дает нам нечто – и это эго. Страдание дает эго, блаженство его отнимает.

Нам хочется быть, хотя бы и в страдании; но мы не хотим исчезнуть. Но такова ставка в игре: человек должен исчезнуть, и только тогда возможны блаженство и истина.

Все творческие люди опасны, потому что, если им не позволить творчество, они станут разрушительными.

Человеческие существа – единственные на Земле животные, способные к творчеству; ни одно другое животное так не опасно, потому что ни одно животное не способно к творчеству. Животные просто живут, их жизнь развивается по определенной программе, и они никогда не сбиваются с предназначенного им пути. Собака живет собакой и умирает собакой. Она никогда не пытается стать буддой, но, конечно, и не сходит с ума, не становится Адольфом Гитлером. Она просто идет по накатанной колее. Она очень консервативна, ортодоксальна, буржуазна; все животные, кроме человеческих существ, буржуазны.

В человеческих существах есть нечто эксцентричное. Им хочется что-то сделать, куда-то попасть, кем-то быть; если же этого им не позволить, если они не смогут быть розой, то захотят быть сорняком, – но они хотят чем-то быть. Если они не смогут быть буддами, они станут преступниками. Если они не смогут создавать поэзию, они будут создавать кошмарные сны. Если они не смогут расцвести сами, то не позволят расцвести никому другому.

Естественно, много раз вы забудете, что все божественно. Не беспокойтесь: как только вы снова вспомнили, продолжайте помнить. Не раскаивайтесь, что на час забыли. Это естественно… такая старая привычка; многие жизни мы жили с этой привычкой. Это так естественно. Не чувствуйте себя виноватым. Если хотя бы несколько секунд в двадцать четыре часа вы можете помнить, этого достаточно – так велик потенциал истины, так она сильна, что одной ее капли достаточно, чтобы разрушить весь ваш мир неистинного. Одного луча света достаточно, чтобы рассеять тысячелетнюю тьму.

Таким образом, вопрос не в количестве, помните. Вопрос не в том, чтобы помнить двадцать четыре часа в сутки – да и возможно ли это? Но когда-нибудь вдруг вы увидите, что невозможное стало возможным.

Очень хорошо, что люди меняют одну работу на другую; это позволяет им сохранять подвижность. Лучший мир будет более текучим, чем теперь, и люди должны будут постоянно меняться, чтобы ничто не застывало и не коснело, – косность болезненна.