Чтение онлайн

Начать это чувствовать – начало медитации. Тогда борьба рассеивается, ревность становится невозможной, насилие немыслимо, потому что во всем мире нет никого, кроме наших собственных отражений. Мы принадлежим одному и тому же источнику, точно как волны океана; может ли быть смысл в борьбе, соревновании, стремлении быть выше, боязни быть ниже – и всей прочей ерунде? Никто не выше, никто не ниже, каждый просто он сам – или она сама.

И каждый абсолютно уникален: никогда раньше не существовало такого человека, как вы, и совершенно невозможно, чтобы подобный вам человек пришел в существование когда-либо снова. Даже вы сами не остаетесь одним и тем же в два следующие друг за другом мгновения. Вчера вы были одним человеком, сегодня вы уже другой. Завтра – никто не знает…

Каждый человек непрерывно течет и меняется, как река. Гераклит сказал, что нельзя ступить в одну и ту же реку дважды. А я вам скажу: нельзя ступить в одну и ту же реку даже единожды, потому что река непрерывно течет… Эта река символизирует жизнь.

Будущее кажется безысходным, и с безысходностью будущего возникает глубокое отчаяние. До сих пор мир жил великой надеждой, но вдруг все надежды исчезают и воцаряется отчаяние. На мой взгляд, это крайне важно. Кризис в человеческом сознании имеет огромное значение. Человечество должно или исчезнуть с лица земли, или обрести совершенно новое существо, совершенно новое рождение. И моя работа состоит в том, чтобы дать человеческому сознанию новое рождение.

Мир обманул наши надежды, и теперь здесь, на этой земле, стало не к чему больше стремиться, нечего жаждать. Теперь наша жажда может взлететь к небесам. Теперь, когда видимое себя исчерпало, мы можем искать невидимого. Теперь, когда время утратило смысл, мы должны двигаться во вневременное. Теперь повседневная, обыденная жизнь потеряла очарование; из нее ушла вся радость. Мы осуществили все желания, все возможные желания, и они не принесли удовлетворения. Теперь возможна настоящая неудовлетворенность, а настоящая неудовлетворенность – великое благословение.

Настоящая беда – с людьми, которые без конца продолжают говорить, даже не зная, что говорят и зачем. Они продолжают говорить просто потому, что не могут остановиться. Но если вы немного осознаете противоречивое и бедственное состояние, в котором пребывает ум, если вы осознаете, что сказать вам нечего, что все кажется банальным, – тогда вы колеблетесь.

Поначалу кажется, что вы теряете способность общаться – это не так. Люди вообще говорят не для того, чтобы общаться, но чтобы избежать общения. Вскоре вы сможете общаться по-настоящему. Обождите, ни к чему себя не принуждайте. Не беспокойтесь о молчании… хотя вы все равно будете беспокоиться, потому что все общество держится на разговорах и словах, и люди, умеющие хорошо говорить: вожди, ученые, политики, писатели, – оказываются в обществе в первых рядах. Вскоре вам станет страшно, не теряете ли вы вообще дар речи, – но не беспокойтесь. Молчание – божественный дар; и когда вы узнаете, что такое молчание, у вас появится, о чем говорить.

Ваши слова впервые приобретут смысл, когда вы войдете глубже в молчание. Теперь вы говорите не просто пустые слова, ваши слова наполняет нечто из запредельного. Они поэтичны, в них есть нечто танцующее. Они несут в себе ваше внутреннее изящество.

То, что вы видите с открытыми глазами, – тоже сон. То, что вы видите с закрытыми глазами, – тоже сон. Сон – вещество, из которого соткана жизнь. В таком климате усните, постоянно помня, что все, все без исключения, есть сон. Если все есть сон, беспокоиться не о чем.

Вот вся концепция майи – иллюзорности мира. Не то чтобы мир был иллюзорен – в нем есть некоторая реальность, – но эта концепция служит только техникой, помогающей вам глубоко укорениться в себе. Тогда ничто вас не беспокоит. Если все есть сон, беспокоиться бессмысленно. Только подумайте… если прямо сейчас вы подумаете, что все есть сон: что деревья, вечер, вечерние звуки вам снятся, – вдруг вы перенесетесь в другой мир. Есть вы, есть сон – нет ничего, что стоило бы беспокойства.

Итак, начиная с сегодняшнего вечера засыпайте, настроившись таким образом. И так же утром: прежде всего вы должны вспомнить, что все есть сон. Пусть это вспоминается много раз в течение дня, и, рано или поздно, вдруг вы почувствуете расслабление.

Когда вы обуваетесь, вы можете общаться с туфлями, и даже очень дружелюбно, а можете быть равнодушным – или даже враждебным. Для туфель от этого ничего не изменится, но многое изменится для вас.

Не упускайте возможности быть любящим. Даже обуваясь, будьте любящими. Эти мгновения наполненности любовью помогут. Общайтесь с вещами так, будто они живые. Люди делают как раз обратное – общаются с живыми людьми так, словно это вещи. Муж становится вещью, ребенок становится вещью, жена становится вещью, мать становится вещью.

Люди совсем забыли, что это живые существа. Ими распоряжаются и пользуются. Но можно общаться даже с вещами, как если бы они были людьми: даже с креслом вы можете создать некие любящие отношения… и с деревьями, и с птицами, и с животными, и с людьми.

Когда качество ваших взаимоотношений с окружающим миром меняется, все существование становится одушевленным. Тогда оно больше не безлично, не равнодушно – возникает близость.

В просветлении нет никакого волнения; экстаз подразумевает состояние волнения. Экстаз остается состоянием ума – красивым состоянием, но все же состоянием ума. Экстаз остается переживанием опыта. А просветление – не опыт, потому что не остается никого, чтобы переживать опыт.

Экстаз все еще содержится внутри эго, но просветление – вне пределов эго. Не вы становитесь просветленным – вас нет [12] , есть только просветление. Нельзя сказать, что вы освобождаетесь, сохраняете свободу, остаетесь свободны; напротив, эта свобода – свобода от самого себя.