Чтение онлайн

Как и Маттин, он положил ладони на стол.

– Расскажи нам. Для чего король Бифальт намерен укреплять и без того непроходимое побережье? Помоги нам понять хотя бы это. Помоги нам понять прежде, чем Матта окончательно потеряет терпение, а я начну сомневаться в нашей долгой дружбе.

Кламат не заставил его ждать:

– Потому, – ответил он голосом, звучащим как падающие камни, – потому что наш король ожидает войну, по сравнению с которой те «пекла», когда мы встречались с амиканцами, станут похожи на уличную потасовку. Зачем ещё магистры Последнего Книгохранилища не оставляли его в покое до тех пор, пока он не согласился заключить союз с нашим старым врагом? С королем Смегином, чьим главным желанием было наше уничтожение!

Матта быстро отвернулась от тарелок и, раскрыв рот, уставилась на Кламата. Маттин дёрнул головой. В очаге потрескивал уголь, выбрасывая фонтанчики искр. Матт сидел неподвижно, словно каменное изваяние, и ждал, не выказывая никаких эмоций.

Кламату хотелось спрятаться или хотя бы отвернуться, но он подавил это желание. Он сам принял решение. Он и Матт были друзьями долгое время.

– Король Бифальт, – заявил он, – ожидает войну, потому что её боятся магистры. У них есть враг, а потому они хотят, чтобы Беллегер и Амика защитили их. Но они не боятся, что враг может прийти с дальнего юга, с той стороны Грани Царства, или с дальнего севера, с земель за Амикой. Если бы враг мог прийти оттуда, то мы не понадобились бы магистрам. А с востока они защищены горами.

Пока Матт, Матта и Маттин разглядывали его так, будто он был ядовитой змеёй, Кламат объяснил:

– Эти магистры выбрали нас, чтобы мы стали их форпостом, их заслоном, они уверены, что враг придёт с запада. Но с запада нет иного подхода, кроме как высадиться с кораблей на побережье Беллегера.

Да, мы считаем это побережье непроходимым. Высокие утёсы. Отвесные. И даже самые удобные из редких бухт загромождены рифами и скалами, торчащими из воды словно зубья пилы. Кроме того, если где и появляется проход между утёсами, то и там одного только бурного течения достаточно, чтобы опрокинуть любое судно из тех, на которых наши люди пытались выходить в море. В самом деле, Матт! Эти волны даже доски разрывают на части, так что на берег выбрасывает только щепки.

Но король Бифальт полагает, что враг, достаточно могучий, чтобы угрожать высоким стенам Последнего Книгохранилища, и обладающий достаточными для этого познаниями, сможет устроить гавань на нашем берегу. Поэтому-то он и укрепляет…

– Но ведь налётчики! – запротестовал ошеломлённый Маттин. – Они же прибыли из-за Грани Царства. Ты говоришь, они испытывают нашу оборону. Они должны знать проходы в горах. Войско сможет найти путь сюда. Почему король думает, что враг не пройдёт через нас, – он хлопнул по столу, – здесь?

Кламат и бровью не повёл. Это же был спор, не битва. От него не становится страшно или больно, от него не проливается кровь.

– Король Бифальт не сбрасывает со счетов эту угрозу. Но он задаётся вопросом, что бы он стал делать на месте заклинателя невообразимой силы, обладающего войском непостижимых размеров и большой тягой к побоищам. Вполне могут быть проходы через Грань Царства. Но если враг пойдёт этой дорогой, то движение его будет ограничено. Войско не сможет хлынуть всей массой. Враг решит, что этот путь сделает его уязвимым. Если мы узнаем о проходе, мы сможем подготовиться.

На самом деле король ожидает прямого нападения. Он ожидает чего-нибудь вроде того же безразличного высокомерия, которое привело его в Последнее Книгохранилище.

Вот поэтому– то он и укрепляет побережье. И поэтому-то воины Беллегера и Амики и должны стать единой силой, готовой броситься в новое «пекло», которое будет хуже самого жуткого кошмара. Без этой силы, без ружей и пушек, без каждого завербованного воина, прошедшего хорошую подготовку, мы имеем все шансы проиграть.

Лицо Кламата пылало от повисшего молчания, но он не отвернулся и не опустил взгляда. В глазах Маттина читались ужас и мольба. Матт сидел, сцепив руки и оценивающе рассматривая своего старого друга. Никто, кроме Матты, не двигался.

Матта ушла с кухни и встала за спиной своего сына. Обе руки она положила ему на плечи и стала массажировать их. Женщина даже не взглянула на Кламата, но её пренебрежение было понятно уже по тому, что она избегала его взгляда.

– Зачем ты рассказываешь всё это нам? – неожиданно простонал Маттин. – Было бы лучше, если бы мы не знали. Мы бы тогда смогли жить, как живём сейчас, до тех пор пока нас не убили бы. Мы бы не проводили последние наши дни в страхе.

– Маттин, – с лёгким упрёком произнесла его мать. – Ты же сам знаешь зачем. Он ведь раскрыл свои планы. Ему нужны люди. Он пришёл сюда, чтобы набрать их.

Юноша вывернулся из рук матери, обернувшись к ней лицом.

– Он думает, я поеду с ним? Чтобы стать солдатом? Положить свою жизнь в войне, которая не имеет к нам никакого отношения?

– Глупый мальчишка! – Матта слегка шлёпнула своего сына по голове. Но презрение её, её подавляемый гнев, казалось, освещали всю комнату. – Генерал Кламат прибыл сюда не за тобой. Нет, он не заберёт тебя. Он целит выше, это-то и страшно.

Он пришёл сюда, чтобы забрать твоего отца.

Кламат только кивнул. Как ещё он мог ответить? Она была права.

«Генерал» – это амиканский титул. Кламат оставил во главе армии своего первого капитана, следующего после себя по званию. Тот был замечательным бойцом и способным учителем, но сердце его не лежало к командирской должности. Он не был прирождённым командиром. Ему хотелось одиночного состязания, когда один бьётся против одного, а ставкой весь мир. Он уйдёт со своего поста сразу же, как только позволит король Бифальт.

Кламату был нужен Матт.

К удивлению, Матта, наконец, взглянула на своего гостя. Голос её дрожал.

– Вы вздумали командовать нами, генерал?

Откинувшись к спинке стула, Кламат позволил себе открыто вздохнуть.

– Конечно нет, Матта. Кто же подчинится мне? Я здесь только для того, чтобы рассказать всё это. Завтра я отправлюсь рассказывать свою историю кому-нибудь ещё. Через две-три недели я возвращусь в Отверстую Длань и вернусь к обязанностям, возложенным на меня королём.

Я сделаю только то, что сумею. Но всё-таки сделаю всё возможное.

Эти его спокойные слова заставили замолчать всю семью. Матта наклонилась, поцеловала сына в голову – мягкое извинение за шлепок – и продолжила массировать его плечи.

Она не подняла взгляда. Маттин отвернулся от матери и вновь принялся разглядывать свои руки, словно его ужасало то, насколько они слабы или малы. Матт, похоже, пристально рассматривал воздух над столом. Одну руку, дотянувшись до плеча Маттина, он положил на руку жены. Выражение его глаз было странно пустым. Оно не говорило ровным счётом ни о чём.