Чтение онлайн

Несомненно, с уходом Джобса в Apple образовалась зияющая пустота. Тим Кук в роли нового генерального директора произвел впечатление человека деловитого, но без причуд. Он серьезный, звучит убедительно, вот только говорит как-то заученно, словно по бумажке, да так оно и есть – нет в его словах той магической силы, какую излучал со своей недосягаемой высоты его предшественник. У Форстолла в отличие от Кука глаза горят, когда он выступает, и это не ускользнуло от фанатов Apple, слушавших его восторженный рассказ про Siri и искусственный интеллект. Однако он задавал «скромному личному помощнику» только легкие вопросы, точно зная, что Siri может на них ответить. Решился бы Джобс терзать это чудо техники провокационными вопросами, рискуя услышать поразительные, но совершенно несуразные ответы, просто чтобы показать ограниченные возможности Siri? Этого уже не узнать.

Внимание поклонников Apple было ожидаемым. Неожиданным стало другое: боль утраты в сердцах множества людей по всему миру, которые совсем не знали Джобса. Не актер. Не спортсмен. Не государственный деятель. На сайте Apple в день его смерти почти миллион человек оставили свои соболезнования. К его дому приходили матери с детьми в надежде, что когда-нибудь те с гордостью будут рассказывать своим внукам, как отдали дань памяти великому современнику. Джобса любили. Сильнее любили только его компанию – даже те, кто не слишком хорошо относится к компаниям в принципе. Последние месяцы жизни Джобса ознаменовались протестными акциями, которые поначалу были стихийными и разрозненными, но быстро вылились в массовые манифестации против Уолл-стрит в частности и капитализма вообще. Комментаторы правого толка не без ехидства отмечали, что митингующие снимают происходящее на айфоны, а свою агитацию в Интернете ведут через макбуки. Иначе говоря, капитализм в варианте Apple их устраивал, не то что банк Goldman Sachs.

Компанию стоимостью 360 миллиардов долларов сочли революционной – никто не говорил про истеблишмент или «дядю с набитым кошельком». В этом непосредственная заслуга Джобса, который сумел завоевать симпатии людей. Сохранить эту парадоксальную совместимость баснословной рыночной стоимости Apple с всеобщей любовью к ее продуктам – задача трудная. Тиму Куку придется очень постараться. Мало кто, кроме Apple, может похвастаться такой глубокой преданностью самых разных клиентов. Сейчас, когда компания простилась с Джобсом и, как ребенок, делает свои первые самостоятельные шаги без него, уместно вспомнить, что рать поклонников Apple не всегда была столь огромной. Например, мое отношение к «яблочным» продуктам долгое время оставалось скептическим, но в конце концов и я подсел на них. То, как это произошло, красноречиво говорит об удивительной способности Джобса покорять мир.

История возрождения Apple совпала с переменами в моей жизни: я тогда как раз обосновался в Кремниевой долине. Я перебрался в Калифорнию в 1997 году и начал вести в местной городской газете San Jose Mercury News свою колонку о технологических компаниях и их акциях. Это были удивительные времена для технарей, инвесторов и, безусловно, для меня, приехавшего из Чикаго, где сфера высоких технологий была представлена разве что громоздкой Motorola. Уже тогда при участии всей страны начал раздуваться финансовый пузырь.

Дисконтные брокерские интернет-конторы E*Trade, DLJ Direct и Charles Schwab поставили инвестиции в акции высокотехнологичных компаний на поток. Инвесторы, любители и профессионалы, скупали акции новорожденных компаний – Netscape, Amazon.com, Yahoo! Excite. Лидеры информационных технологий – Microsoft, Intel, Oracle и Cisco – должны были стать локомотивами отрасли. Набирали силу Sun Microsystems, Dell и Compaq. В новый тренд активно включилась даже солидная Hewlett-Packard, легендарная компания, с создания которой в гараже рядом с городком Стэнфордского университета, можно сказать, и начался феномен Кремниевой долины. Ветер Интернета наполнял паруса всех компаний.

Только не паруса Apple. Стив Джобс совсем недавно вернулся в Купертино, и я помню, как тем летом каждый его шаг ставил в тупик руководство моей газеты. Увольнению Гила Амелио издание посвятило первую полосу. То же самое повторилось с сообщениями об инвестициях Microsoft и назначении Джобса исполняющим обязанности генерального директора. Я всей этой суматохи не понимал. Ясно было одно: Apple – местная достопримечательность и ее возрождение воспринимается как чуть ли не эпохальное событие. Тема живо интересовала тысячи читателей в Сан-Хосе. Среди подписчиков было много поклонников изящных «яблочных» устройств. За Apple болели, как болеют за родную задиристую команду. Microsoft к тому времени уже стал заклятым врагом всей Кремниевой долины, еще за год до начала войны браузеров между ним и Netscape. Коллеги по редакции, как и все обитатели Долины, казалось, готовы были при первом же удобном случае освистать наглого злодея из Сиэтла и дружно поддерживали замухрышку Apple.

Наблюдая со стороны за ажиотажем вокруг «яблочной» компании, я тихо недоумевал, из-за чего весь этот сыр-бор. На «маке» я последний раз работал восемь лет назад, в колледже. Компьютер, который я купил за свои деньги, был клоном IBM (от Gateway) с операционной системой от Microsoft. Я так привык к Windows, что, когда четыре года спустя пришел работать в Fortune, попросил посадить меня за PC, хотя вся редакция работала на «маках».

Я был далеко не одинок в своем прохладном отношении к Apple: на PC работал весь мир. «Маки» – компьютеры для фанатов, художников и прочих творческих личностей, может быть, еще для преподавателей, учитывая, что со сферой образования у купертиновцев всегда были тесные связи. А вот бизнесмены и обычные потребители повсеместно пользовались PC, чтобы бродить по Интернету или следить за балансом чековых книжек.

Тем не менее со временем я, как и все, приобрел кое-что от Apple. Установил на своем PC программу iTunes и синхронизировал ее с iPod – пожалуй, после Walkman ни один аудиоплеер мне так не нравился. Потом приобрел iPod Touch и еще несколько айподов (Nano, Mini и даже один крошечный Shuffle, который крепится на воротник). Постепенно я превратился в одного из тех людей, которые заходят в магазин Apple без всякого повода – просто полюбоваться на элегантные устройства и поболтать с продавцами. В итоге я купил себе домой iMac и только потом обнаружил, что, сам того не ведая, попался на удочку мощной рекламной кампании «Maк против ПиСи», где крутая простота «мака» противопоставлялась дурацким заморочкам PC.

Несмотря на шумиху, развернувшуюся в Кремниевой долине вокруг Apple тем памятным летом 1997 года, сейчас кажется неправдоподобным, насколько маленькой и незначительной была тогда «яблочная» компания. Стив Джобс любил повторять, что к моменту его возвращения Apple отделяли от банкротства всего три месяца. А 9 августа 2011 года она впервые обогнала ExxonMobil, став самой крупной в мире компанией по величине рыночной капитализации, которая составила 342 миллиарда долларов. Что до Microsoft, то годом раньше некогда жалкая Apple обошла своего давнего соперника, и очень скоро их разрыв по рыночной стоимости превысил 100 миллиардов долларов. В 2011-м гейтсовский технологический гигант буксовал на месте и, хотя по-прежнему имел огромные доходы, всё заметнее обнаруживал свои просчеты.

Большинство компаний имеют свою изюминку, один продукт, который служит наживкой для привлечения покупателей. Мне лишь теперь стало понятно, насколько незаметно я, исправный пользователь PC, стал ренегатом. Мое обращение в новую веру – свидетельство эффективности одной из величайших предпринимательских моделей в современной истории бизнеса в США. Research In Motion производит смартфоны, Dell собирает компьютеры, маленькая, но гордая канадская компания Kobo выпускает электронные ридеры. В любой из этих категорий и нескольких других у Apple есть свои убойные продукты, с которыми невозможно конкурировать. Но, оглядываясь назад, понимаешь, что поймала она всех нас на iPod, и теперь мы часть «яблочной» Вселенной. Так что Apple уже не обязательно рьяно искать новых клиентов, а можно подумать, какие бы еще удивительные продукты предложить нам, своим постоянным покупателям.

Способна ли Apple продолжить свой полет на такой же головокружительной высоте уже без Стива Джобса? Первые признаки, по которым можно будет судить об этом, проявятся сначала в ее организационной структуре, а потом в отношении к партнерам и конкурентам. В ближайшее время Apple необходимо научиться жить без своего главного идейного вдохновителя. Затем придется свыкнуться с мыслью, что в ней больше нет главного предпринимателя. Потребуется изменить оригинальную эппловскую систему управления, чтобы впустить в свой закрытый мир предпринимателей извне и создать им благоприятные условия. Или нынешние руководители должны каким-то чудом перестроить собственное мышление на предпринимательский лад. Другими словами, принципиально важно, сумеет ли Apple из автократии превратиться в инкубатор.