Чтение онлайн

Раздосадованный своей неловкостью, Кель’рин бросил попытки воспроизвести смертельный для Яграра удар, приказал Рэй’хо найти мешок и забрать вещи убитого, а сам принялся как следует расспрашивать Нуаро, который, особо и не пытаясь увиливать, быстро выложил всё, что знал.

Яграр появился в его таверне всего лишь два дня назад и тут же принялся интересоваться людьми для какой-то опасной работы. Нуаро, обладавший обширными связями в нужных кругах, за соответствующую плату подобрал ему группу стрелков, но дальше носа в их дела не совал. Нанятые Яграром наёмники в последний раз появились здесь сегодня ранним утром, после чего ушли и больше не возвращались. Сам же их наниматель после завтрака в общем зале поднялся в комнату и больше не показывался. Никакие незнакомцы к нему также не поднимались, а что до «знакомцев»… Два других постояльца, на удачу оказавшиеся здесь же, под рукой, также были допрошены и честно подтвердили, что сами никого за весь день не убивали и убийцу не видели.

В итоге с большой вероятностью получалось, что за смертью Яграра стоял одарённый, который, зарезав его, запер за собой засов, чтобы тело подольше не обнаружили, и то ли с исключительной ловкостью вошёл и вышел незаметно, то ли попросту заставил Нуаро забыть о своём появлении. Что же до причины убийства, скорее всего, этот неизвестный и был настоящим заказчиком покушения на Хель’рау. Яграра, единственного, кто знал его в лицо, он использовал как посредника, а после убил, чтобы замести следы, яснее ясного. Не ясно только, как его теперь искать. Для очистки совести Кель’рин расспросил ещё нескольких завсегдатаев таверны, но никто из них этого таинственного незнакомца не видел. Понимая, что больше здесь делать нечего, он собрал своих людей и дал команду возвращаться.

Вообще-то Кель’рин направлялся во Дворец, чтобы найти там своего капитана и сделать доклад, однако когда он проезжал мимо казарм гвардии, его внимание было привлечено доносившимися оттуда воплями. Решив зайти и посмотреть, в чём дело, он неожиданно для себя упёрся в закрывающую проход во внутренний двор решётку. Впрочем, охраняющие её гвардейцы впустили его без лишних вопросов. А вот внутри…

Лан’нау из Чёрной роты знали не только те, кто регулярно бывал во Дворце, но и многие за его пределами. Выше среднего роста, сохранивший, несмотря на возраст «сильно за тридцать» и множество пережитых боёв, внешнюю привлекательность, с виду он казался образцом идеального воина. При этом все, кто когда-либо мельком общался с ним, в один голос говорили, что капитан невыносимо скучен и совершенно не способен говорить о чём-либо кроме битв, искусства боя на мечах и повседневных дел вверенной ему роты. Этакий старательный и добропорядочный, но ограниченный службист. Те же, чьё знакомство с ним было менее поверхностным, утверждали, что под личиной туповатого солдафона скрывается прозорливый и расчётливый военачальник. Сегодня всем собравшимся во дворе казарм предоставлялась возможность узнать его с новой стороны.

Когда Кель’рин ступил во внутренний двор, он увидел своего бывшего командира посреди широкого круга гвардейцев, голым по пояс, с небрежно опущенным длинным мечом, с лицом, ещё больше потемневшим от гнева. Напротив него, сжимая в трясущихся руках такой же клинок, стоял весь покрытый ранами неизвестный-бездарь. Было видно, что держится он из последних сил.

На глазах у Кель’рина Лан’нау, губы которого искажала злорадная улыбка, скользнул вперёд, сделал быстрый выпад мечом, вызвав болезненный вскрик, и вновь отступил. На мостовую упал отрубленный палец. Очевидно, он не был первым, поскольку лицо и руки его противника уже были залиты кровью, а в радиусе нескольких шагов вокруг валялось несколько трудноопознаваемых кусков мяса. Раненый, пошатываясь, отступил на пару шагов. Казалось, силы его были на исходе.

— Что, не нравится? — выкрикнул ему Лан’нау. — А стрелять отравой в моих людей нравилось?! — он вновь бросился вперёд и срезал с головы своей жертвы лоскут кожи. — Не вздумай мне тут бросать меч! Дерись, пёс! — он помахал в воздухе клинком, приглашая к атаке.

— Это твой беглец, из тех, что стреляли в Наринэ! — шепнул Кель’рину незаметно подошедший сзади Ирвин. — Гвардейцы схватили его где-то в городе и приволокли сюда. Я хотел забрать его к нам, но в капитана как будто демон вселился. Как увидел, велел дать ему меч и до сих пор кромсает. Кусок за куском.

Обвиняемый в покушении мужчина с криком отчаяния бросился в атаку, занеся над головой меч, но тут же отлетел назад и рухнул на спину, выплёвывая выбитые зубы.

— Убьёт ведь… — пробормотал над ухом Ирвин.

— Капитан, такими темпами вы его прикончите! — словно эхом повторила его слова неизвестно откуда появившаяся Исан’нэ, входя в круг. — Отдайте его мне, пока ещё не слишком поздно! А то с вами, боюсь, он не доживёт до допроса.

— Капитан Исан’нэ! — Лан’нау повернулся ей навстречу, вытирая о штаны яблоко эфеса. — Я должен достойно наказать мерзавца, использовавшего яд против воина моей роты!

— А я должна выполнить приказ Регента и найти мятежников. Этот человек необходим мне для моих поисков. Живым, а не мёртвым. Он пойдёт со мной.

— Нет, не пойдёт! — возразил Лан’нау. — Поползёт в лучшем случае.

Без всякой видимой подготовки он взвился в воздух и с прыжка обрушил подошву сапога на колено предмета их обсуждения, вызвав у того истошный вопль.

— Забирайте! — коротко бросил он и не оглядываясь зашагал к казарме.

Исан’нэ устало вздохнула.

— Рэй’хо! — позвала она. — Пусть твои отнесут это в дворцовую тюрьму. Кель’рин, Ирвин, со мной.

В озаряемой трепещущим светом масляных ламп камере дворцовой тюрьмы были только они вчетвером — капитан тайной стражи, оба комиссара и пойманный гвардейцами неизвестный. Неспособного после издевательского «поединка» с Лан’нау не то что ходить, даже сидеть, его принесли сюда на руках солдаты и оставили лежать на широкой скамье. Кель’рин наскоро обработал его раны, однако о полном выздоровлении речи не шло вовсе. Да и вернуть ему отрубленные уши и пальцы или собрать из костяного крошева коленный сустав не смогла бы, наверное, даже лежащая сейчас на полпути в пустоту Нарин’нэ. Молодой маг только отодвинул угрозу немедленной смерти, да чуть унял невыносимую боль.

— Слушай и постарайся понять, потому что второй раз я повторять не стану! — начал он разговор, устраиваясь на табурете напротив арестованного. — Не буду врать — то, что мы спасли тебя от капитана Лан’нау, не значит, что ты в безопасности. Нам от тебя кое-что нужно, и ты можешь дать нам это двумя способами. В первом случае она, — он кивком указал на сидящую рядом Исан’нэ, которая, развлекаясь, скорчила при этом злобную гримасу, — заберёт твою память с помощью магии. Ты при этом умрёшь, и смерть не будет лёгкой. И второй вариант — ты помогаешь мне, а я делаю так, что с ней ты дела иметь не будешь.

— Шего ты хошешь? — прохрипел арестованный.

— Честных ответов.

— Я фсё афно умгу… — обречённо по смыслу, но со скрытой надеждой на жизнь сказал пленник.

— Магия могущественна! — туманно ответил ему Кель’рин. — Вспомни, как ты себя чувствовал во дворе казарм и каково тебе сейчас. Так что, ты поможешь мне?

И он согласился.

Допрос затянулся до глубокой ночи, но это того стоило. Арестованного звали Харвис, и всю свою жизнь он был наёмником и вожаком наёмников. В портовом районе его знали многие, поэтому он не удивился, когда несколько дней назад его нашёл черногорец по имени Ран, предложивший огромную сумму за жизнь некоей девушки-мага. По его словам, он действовал от имени своей госпожи, аристократки, желающей предполагаемой жертве смерти по личным мотивам. Жажда золота быстро перевесила нежелание связываться с одарёнными, и Харвис согласился собрать и возглавить отряд убийц.

Он организовал засаду в месте, которое ему указал наниматель, и был уверен в успехе, но неожиданно всё пошло не по плану. Жертве каким-то чудом удалось пережить внезапный залп засевших в домах стрелков и перебить большинство из них. В живых остались только он сам и один из наёмников по имени Норан, которые сбежали, полностью лишившись уверенности в успехе покушения и боясь за свои собственные жизни. После этого Харвис отправился в заброшенный дом, где они договорились встретиться с нанимателем. Там его и схватили нагрянувшие по чьему-то доносу гвардейцы.