Чтение онлайн

Мы, люди, способны контролировать маленькую и драгоценную часть нашего мира, управляя своими мыслями и чувствами, а также управляя своим телом — например, пальцами рук и языком. Символы, выраженные словами, — это уловка (то, что программисты называют «хак»), расширяющая возможности этих крохотных нервных отростков и позволяющая управлять тем, чем мы не можем немедленно стать и что не можем немедленно создать.

А если говорить о моих недоказуемых верованиях, то вот еще одно: основной сферой исследований психологии и социологии для нескольких следующих поколений станет исследование генетических компонентов поведения в рамках иерархии, групповых верований и клановой идентификации, приводящей к межклановой враждебности. Скоро мы окончательно убедимся в том, что устранить или контролировать эти «негативные» аспекты человеческой природы невозможно, не теряя при этом других качеств, которые нам нравятся, — например, способности к творчеству. Если эта печальная догадка верна, то ради выживания нам следует создавать общества, предлагающие большое разнообразие путей к успеху и множество переплетающихся кланов и иерархий, чтобы каждый мог стать победителем, в самых разных контекстах. В этой связи американский эксперимент оказался самым успешным: американское общество действительно предлагает подобное разнообразие. Виртуальные миры постсимволической коммуникации смогут обеспечить высший уровень разнообразия, соответствующий психологическому наследию нашего вида, которое я считаю довольно опасным.

Еще я верю, что в будущем мы наверняка преодолеем кризис программного обеспечения. Чтобы дети смогли создавать целостные существа с той же легкостью, с какой сегодня они произносят предложения, потребуется программное обеспечение, надежное, гибкое, восприимчивое и при этом свободное от ограничивающих предубеждений (которые были бы просто возрождением символизма). Можно ли создать такое программное обеспечение? И опять вопрос, верю ли я! Я думаю, что можно, но это случится не скоро. Сегодня нам известны всего два примера такого программного обеспечения: эволюция и мозг. И то и другое действует весьма эффективно, так почему бы не создать еще что-нибудь подобное?

МАРТИ ХЕРСТ — адъюнкт-профессор Школы информационною менеджмента и систем Калифорнийского университета в Беркли, сотрудник подразделения компьютерных паук. Ее основные научные интересы — пользовательский интерфейс и использование зрительных образов для поиска информации, эмпирическая вычислительная лингвистика и интеллектуальный анализ данных.

Я верю, что проблема поиска разрешима. Достижения в сферах компьютерной лингвистики и разработки пользовательского интерфейса в конце концов позволят нам находить ответы на любые вопросы, при условии что ответы закодированы в форме текста и хранятся в открытых источниках. Достижения в создании разумных систем позволят строить умозаключения, способные находить ответы даже в том случае, когда их нет в документах, хранящихся в открытых источниках.

Мои предположения подтверждают некоторые недавние достижения. Во-первых, компьютерная лингвистика (также ее называют обработкой естественных языков, или инжинирингом языков) в последние десятилетия достигла больших успехов прежде всего благодаря доступу к огромным массивам текста, что позволяет получать достоверные статистические данные. Например, современные системы компьютерного перевода почти полностью основаны на статистических паттернах, извлеченных из массивов текста; они действуют так же, как системы ручного перевода, и постоянно совершенствуются.

Компании, создающие поисковые машины, постоянно собирают данные о том, как люди ищут информацию. Эти поведенческие данные можно использовать для улучшения средств и инструментов поиска. Например, некоторые алгоритмы исправления грамматических ошибок основаны на данных о том, как люди исправляют ошибки, проверяя пары в последовательных запросах. Если второй запрос почти идентичен первому, считается, что пользователь просто исправил ошибку в слове. Затем создаются паттерны, позволяющие автоматически исправлять ошибки правописания.

Еще одно достижение компьютерной лингвистики — создание вручную огромных лексических онтологий, к которым впоследствии обращаются при формулировании аксиом и правил использования языка. Эти современные онтологии, в отличие от своих предшественниц, достаточно обширны, просты и потому полезны, хотя сегодня эта работа только началась. Также мы наблюдаем активные попытки автоматического создания таких онтологий на основании больших массивов текста. На мой взгляд, самый перспективный подход — объединить автоматизированный подход и создание онтологий вручную. (Я скептически отношусь к шумихе вокруг семантической сети: очень сложно описывать концепции систематическим образом, а тем более заставить всех, кто создает информацию, следовать единой схеме.)

Наконец, залог улучшения поисковых систем — дальнейшее совершенствование пользовательского интерфейса. За те десять лет, что Интернет стал доступен всем и каждому, мы очень многое узнали о том, как люди ищут информацию в Сети. Но, как часто отмечают специалисты в этой области, сам интерфейс почти не изменился. Мы до сих пор набираем слова в «окошке» поиска, а потом выбираем нужные ответы из списка результатов. Я верю, что в этой области многое изменится, скорее всего, благодаря успехам в анализе естественных языков.

КАЙ КРАУЗЕ — доктор психологии, магистр в области обработки изображений, обладатель патентов на концепции интерфейса, удостоен награды Клио за первый фильм сериала «Звездный путь», лауреат медали Дэвиса Королевского фотографического общества Великобритании. Основатель исследовательской лаборатории Байтбург (Byteburg), расположенной в тысячелетнем замке на берегу Рейна.

Я всегда считал, хотя и не могу этого доказать, что дзэн-буддизм ошибается. Правда за тем, что будет после. Лозунги в духе «здесь и сейчас», «жить настоящим» и т.д. — заблуждение. Как раз наоборот: я считаю, что самое главное — то, что было до, и что будет после. Предвидение момента и воспоминания о нем, но не само мгновение.

В немецком языке для этого есть красивое слово: Vorfreude. Это не просто «наслаждение», «удовольствие» или даже «предвкушение». Это «пред-наслаждение», мгновение «до радости», так сказать, «предсчастье». Это слово описывает связь со временем, радость ожидания следующего мгновения, нетерпение, душевный подъем, надежды, связанные с чем-то, кем-то, каким-то событием. Это может быть мелочь (предвкушение прихода любимого человека, музыкального отрывка или следующей сцены в фильме) или что-то более важное (ожидание отпуска, рождения ребенка или получения Оскара).

Мудрецы, ламы и махариши твердят, что все дело в текущем мгновении — что нужно наслаждаться мгновением и не беспокоиться о времени. Но даже в детстве я каким-то образом понимал, что красота заключена в мгновении до, в надежде на что-то, в ожидании, в тех совершенных образах, которые рисует воображение в предвкушении счастья. А когда мгновение проходит, не успеешь и глазом моргнуть, как от него останется лишь отблеск, воспоминание о том времени.

Нет ничего прекраснее абстрактного образа красоты, увиденного сквозь розовые очки предвкушения. Санта-Клаус, которого так ждут дети накануне Рождества, оказывается просто толстяком в забавном костюме. В ожидании первого поцелуя можно чувствовать, как по спине бегут мурашки, но когда он наконец случается, то оказывается простым соединением молекул и чувством неловкости. Момент предвкушения проникнут невинностью, ведь мы еще ничего о нем не знаем. А в воспоминаниях, пройдя через фильтры памяти, момент счастья освящается и очищается от прочих знаний.

По версии дзэн-буддизма попытки удержать красоту мгновения — бесплодная и печальная затея. Не столько потому, что это невозможно: сегодня есть масса техник, позволяющих нам быть счастливыми, — в буквальном смысле научиться этому. Но эти попытки подразумевают по определению, что все остальные мгновения жизни не заслуживают внимания: это просто обычные, неприятные, подавляющие, незаметные мгновения простой механики жизни.

В моей версии все наоборот: долгие периоды до и после длятся на сотни или тысячи мгновений дольше, чем само мгновение, и совершенно выходят за рамки повседневности.