Чтение онлайн

Сноски:

1 Г. Якунин. "В служении культу". На пути к свободе совести. М. 1989.

2Следует заметить, что среди приверженцев рыночных реформ преобладали не догматичные верующие и не догматичные атеисты, а носители аморфного размытого религиозного сознания. Социологическое исследование "Религия и политика в современном массовом сознании", проведенное в начале 90-х годов Л. Воронцовой и С. Филатовым, наглядно показало неожиданное сочетание политических и религиозных взглядов. Оказалось, что адогматичные верующие в некие "сверхъестественные силы", НЛО и прочее естественнее и легче соглашались с демократическими преобразованиями, в том числе и рыночными. Рост религиозного сознания, свободного от жестких догматичных форм, так сказать, рост религиозной энтропии развивался параллельно росту демократических настроений. Именно эта категория граждан, а не догматичные православные и не догматичные атеисты стали базой перестройки. Перестройка размягчала идеологическую строгость системы и провоцировала общемировоззренческую неопределенность общества. Общества, которое легко вошло в рыночные отношения (см. Религия и политика в посткоммунистической России, М. 1994).

3 Так, в 1993 году "Известия" опубликовали статью Михаила Зеленина "Служил владыка за бутылку", в которой архиерей представал перед читателем горьким пьяницей. Насколько приведенные в статье факты были достоверны, судить трудно. Пристрастность автора не исключена. Работая сторожем Вознесенской церкви, как раз напротив места казни царской семьи, Зеленин пытался организовать в Екатеринбурге карловацкий приход.

4 Напр., статья "Скромность украшает всех" в газете "Уральский рабочий" 18.11.94.

5 В частности, заметим, что крепкий карловацкий приход располагается не где-нибудь, а прямо на родине президента Ельцина в деревне Бутка.

6 В декабре 1996 года он был перемещен викарным епископом в Калугу.

7 "Во имя Христа", No7-8, 1995.

8 Эту просьбу патриарх игнорировал.

9 Пермские новости, No50, 1995.

10 Письмо предоставлено нам самими сотрудниками "Ведиума".

11 Газета "Атлантида" No1, 1995.

Лекция пятая. Ислам и язычество. Башкирия

//Александр Щипков. Во что верит Россия

Отношения нации и государства с религией всегда представляли собой проблему, своего рода квадратуру круга. Духовная жизнь, поиски абсолюта, служение Богу -- сфера, если вдуматься, по природе своей свободная, не поддающаяся контролю власти. Как могут президент или полицейский решить за человека вопрос о том, что есть Истина, Добро и личное спасение от греха и смерти? С другой стороны, вера формирует национальный характер, моральные нормы, представления о долге. Поэтому от нее зависит чувство национальной идентичности и социальный порядок. Государство и национальные лидеры, понимая это, в течение всей человеческой истории используют Богово для нужд Кесаря.

Но в любых исторических обстоятельствах вера проявляет свою надгосударственную, наднациональную и надсоциальную природу и с тем же постоянством обманывает планы и ожидания монархов, президентов и сотрудников тайной полиции. Она живет вопреки любым указаниям власти. Народы, государства, империи и целые цивилизации коренным образом изменяются, разрушаются или исчезают вовсе, потому что исчезают идейные основания, на которых они держались. Иной раз и сами властители, упорно стремясь сохранить подвластное, не отдают себе отчета в том, как изменились их вера и мировоззрение, и сами оказываются проводниками перемен, приводящих их к гибели.

На землях бывшего СССР, да и всего бывшего социалистического лагеря эти извечные попытки "оседлать Духа" сами по себе ничего нового не представляют. Но уникальны историческая ситуация, состояние общественного сознания и характер религиозности. Поэтому использование религии в национальных и государственных целях приобретает своеобразные и в чем-то гротескные черты.

Наверное, когда-нибудь об этом будут написаны целые тома, созданы классификации типов использования религии в национальных и государственных интересах в постсоциалистическом мире. Мне бы хотелось обратить внимание на религиозно-общественную ситуацию в одном отдельно взятом суверенном Башкортостане, где процессы религиозного возрождения переплелись с национальными и государственными интересами. В этом крае и до революции религия самым неожиданным образом использовалась в интересах кесаря, и эта традиция, кажется, оживает в наши дни.

В декабре 1993 года был избран первый президент Башкортостана Муртаза Рахимов и принята конституция Башкортостана. В августе 1994 года подписан Договор "О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий" между Российской Федерацией и Башкортостаном. Несколько лет неопределенности, перетягивания каната, закулисных интриг и шумных протестов башкирских националистов на улицах закончились образованием очередного государства в государстве, наподобие Татарии, Калмыкии, Якутии, Тувы. После этого социально-политические процессы, государственное строительство приобретают большую свободу и свою собственную логику. В политическом плане недолгая эволюция режима Рахимова напоминает происходящее в некоторых других республиках в составе России и в СНГ. Идет постепенное укрепление режима личной власти, растет контроль со стороны "исполнительной вертикали" над политикой и экономикой. Откровенная оппозиция (к какому бы идеологическому лагерю она ни принадлежала) сталкивается с прессом, который заставляет ее умолкнуть, как это произошло, например, в Калмыкии. Конечно, политическую жизнь в какой-нибудь русской области по европейским меркам тоже трудно назвать демократической, но все познается в сравнении.

Национальная политика администрации также не отличается оригинальностью. Идет методичная "коренизация" кадров, т. е. продвижение на все что-либо значащие посты башкир. Однако здесь эта политика более затруднительна, чем в большинстве других республик в составе Российской Федерации. Дело в том, что башкир в Башкирии мало. Согласно результатам последней переписи башкиры составляют лишь четверть населения республики (столько же татар, более 40% русских, по 1,5-3% -- чувашей, марийцев и удмуртов; присутствуют микроскопические, но заметные в жизни республики общины немцев и поляков). Уже этот факт делает политику "коренизации" достаточно трудным делом, вынуждает к маневрированию и осторожности.

Пестрота национального состава Башкирии предопределяет ее поликонфессиональность. Но сказать это еще ничего не сказать. Религиозные ориентации и интересы представленных в Башкирии народов исторически переплелись самым тесным и причудливым образом. Их взаимосближение и взаимоотталкивание, наверное, не имеет аналогов.

Древние башкиры были язычниками-кочевниками, ислам начал проникать в Башкирию из Булгарского царства в Х веке. В первой половине XIII века Башкирия была завоевана ханом Батыем и находилась в составе Золотой Орды до ее распада. После возникновения в XV веке Казанского, Ногайского и Сибирского ханств Башкирия была поделена между ними. В религиозной сфере у башкир в это время существуют две взаимоисключающие тенденции: с одной стороны, башкирский народ под влиянием своих властителей постепенно принимал ислам; с другой стороны, постоянно сопротивлялся всяческому воздействию на духовную и культурную жизнь со стороны иноземцев. В духовной сфере это выражалось в приверженности языческим верованиям, сохранности и широкой популярности доисламского по своему происхождению башкирского национального эпоса, возникновении новых сказаний, наподобие русских героических былин, в которых, среди прочего, воспевалась борьба с захватчиками-мусульманами. Не только сопротивление Казани, но и кочевнический образ жизни препятствовал укоренению ислама.

Разгром Казанского ханства Иваном Грозным в 1552 году радикально изменил ситуацию. Отдельные объединения башкир в большинстве случаев добровольно стали присоединяться к России. Этот процесс завершился в середине XVII века. Добровольность вхождения в состав России обеспечила башкирам достаточно большие, по сравнению с другими народами Поволжья и Урала, права. Башкиры стали военным казачьим сословием с сохранением собственности на землю. В отношении башкир не проводилось последовательной, планомерной политики христианизации. Две такие попытки: в 1681-1684 годах и в начале XVIII века -- привели к массовым восстаниям и усилия по государственному оправославливанию башкир были прекращены.

Не только наличие прав, но и природные условия: непроходимые леса и горы, безлюдные степи -- привлекали в Башкирию свободолюбивый и гонимый люд. В Башкирию от христианизации спасались язычники -- марийцы, чуваши, удмурты, мордва. В начавшейся интенсивной русской колонизации края весьма заметную роль играли старообрядцы. Их колоритный облик, их скиты, разбросанные по горам и в гуще тайги, возможно, вдохновили музу уроженца Уфы Михаила Нестерова, чьи картины на московских выставках начала ХХ века казались большей стилизацией, чем были таковой для самого художника, в юности имевшего перед глазами уникальный "видеоряд".