Чтение онлайн

–  Да я уже дал. Сегодня вечером на транспортном прилетит с мамашей, а вот капитану Карпунину с Рыжиком - отказал.

Ничего не мог с собой поделать. У Карпунина семья... Где гарантия, что у них по-настоящему завяжется с Таней? А семья рухнет. Наверняка. Может, я и не прав, да и кто в таких случаях - со стороны - может взять на себя ответственность за решение чужой судьбы? Я не мог.

–  Вот такие дела...

Столярский, кажется, понял, вздохнул.

–  Разрешите идти?

–  Беги, да смотри в оба, не горячись. Понял?

–  Все ясно, товарищ гвардии майор! - И побежал догонять летчиков.

А еще через час с небольшим группа Карпунина заходила на посадку, но уже в составе трех самолетов. С задания не вернулся лейтенант Столярский.

Добрый, чувствительный к потерям и другим невзгодам начштаба, стоявший рядом со мной на стоянке 2-й эскадрильи, тяжело выдавил, прикрыв глаза:

–  Неужели сбит?

В моей памяти отчетливо всплыло усталое, чуть отекшее лицо отца генерала Столярского, его слова:

"Если суждено сыну дойти до победного дня, значит, мы, родители, счастьем не забыты". Да, тяжело родителям, у которых дети живут в шаге от смерти. А как же теперь Биана? И тут же отдал распоряжение майору Тарараксину - связаться с Кронштадтом и задержать перевод гражданки Мордвин-Щедра и ее дочери в Лавенсари. Зачем лишний раз травмировать людей...

–  Товарищ командир, может, он сел на вынужденную, сумеем подобрать? Это говорил Алексей Васильевич Тарараксин.

–  Подожди пророчить. Сейчас все станет ясно. Жаль, конечно, если потеряли такого летчика. Давай молча подождем, пусть люди переведут дух и разберутся в своих действиях.

Карпунин не спеша вылез из кабины самолета, выслушал доклады Горюнова и Потемкина, потом они всей группой направились к нам. Капитан, подойдя совсем близко, приложил руку к шлему.

–  Перехвачена большая группа бомбардировщиков Ю-87. Двумя колоннами сорок два самолета - летели курсом на восток. Завязали бой. Уничтожено пять машин. Во второй атаке Столярский сбил Ю-87, но тут же передал: "Мотор поврежден, тяну к восточной кромке льда". На этом связь кончилась, но бой прекращать было нельзя, иначе "юнкерсы" могли восстановить боевой порядок и продолжать полет к нашим войскам. Бой вели, пока противник не сбросил бомбовый груз и беспорядочно не ушел в облака... - На мгновение умолк и совсем тихо добавил: - Горючее на пределе, поэтому искать Столярского не могли... Разрешите мне с дежурным звеном...

Жестом я прервал Карпунина.

Решение командира группы выглядело правильным: истребителей прикрытия у врага не было и обстановка требовала довести бой до полного успеха.

–  Хорошо, вылетайте на поиск, а вы, - приказал я капитану Горюнову и лейтенанту Потемкину, - до возвращения командира подготовьте схемы и описание боя.

Не уходя с поля, мы с нетерпением ждали возвращения поисковой группы. Она появилась над аэродромом примерно через час. Самолет Ла-5 обнаружили на льду, примерно в десяти километрах на траверзе села Козлов Берег. Фонарь кабины закрыт. Следы на снегу идут в сторону берега, однако начавшийся снегопад и плохая видимость - до 500 метров - помешали обнаружить лейтенанта. Вероятно, он не ранен, быстро ушел с места посадки.

Стемнело, пришлось перенести поиск на следующее утро.

Подробно знакомясь со схемами и докладами участников боя, я представил картину воздушной схватки отважной четверки гвардейцев с армадой "юнкерсов" над незамерзшими водами озера.

В основном хороший бой - не придерешься. За исключением второй атаки. Двух Ю-87 сбили в первой лобовой встрече, и Карпунин, ободренный легкой победой, дал команду повторить атаку всем звеном на попутном курсе, когда противник еще сохранял плотный строй и огонь его не был ослаблен. К тому же Столярский в горячке боя атаковал "юнкерса" с короткой дистанции. Самолет зажег, но и сам получил порцию свинца.

Вовремя поняв свою ошибку, Карпунин решил атаковать на встречно пересекающихся курсах, что и привело к полному успеху. Потеряв от дерзких ударов еще два самолета, противник поспешно сбросил бомбы и скрылся в облаках.

Вечером я подписал боевое донесение, представив к ордену Александра Невского всех летчиков группы Карпунина. Внушительная победа полка совпала с замечательной датой - годовщиной Ледового побоища на Чудском озере.

Но, как и всегда, потеря летчика сводила на нет замечательный боевой успех, тяжелым бременем ложилась на душу. Весь следующий день мы проискали Столярского, а на моем столе лежали извещение и письмо к родителям лейтенанта, подписывать которые не поднималась рука. Хотелось выждать дня три-четыре, вдруг поступит весточка от воинов 42-й армии, чья передовая пролегла километрах в тридцати восточнее озера.

Вечером 21 февраля - я как раз отдыхал перед ночными вылетами - в мою землянку ворвался возбужденный Тарараксин и срывающимся голосом выкрикнул:

–  Товарищ командир! Нашелся. Телеграмма от начштаба авиации: "Послать за Столярским самолет У-2 к селу Сланцы "! Самолет готов. Летчик, старший лейтенант Цаплин, хорошо знает район. Там как раз пункт управления авиацией флота. Разрешите дать вылет?!

–  Выпускайте У-2, Алексей Васильевич, немедленно, - отдал я команду. Руки у меня слегка дрогнули, когда я брал у начштаба телеграмму. Все еще не верилось, что летчик жив.

Цаплин, Абанин, Карпунин, Горюнов, Потемкин и врач Званцов, встречавшие Столярского, всей гурьбой ввалились в глубокую, жарко натопленную землянку, где размещались дежурные экипажи. Столярский с черным, осунувшимся лицом, на котором весело горели глаза, сдержанно доложил:

–  Товарищ гвардии майор! Лейтенант Столярский вернулся с боевого задания. Ранения не имею. Разрешите доложить все по порядку.

Я крепко обнял "в третий раз рожденного", усадил его и стал слушать немного сбивчивый доклад лейтенанта - понимал, как трудно ему дается эта выдержка.

Вначале он открыл огонь с большой дистанции и промахнулся. Затем решил исправить ошибку: сблизившись метров на семьдесят, ударил из обеих пушек. "Юнкерс" вспыхнул факелом, но и Столярский на отвороте почувствовал, что винт теряет тягу, обороты падают. С трудом дотянул до ледового покрова, сел на фюзеляж. Обнаружил пробоины в нижней части мотора, в фюзеляже и правом крыле. Куда идти? Что делать, если напорется на немцев? Решил живым не сдаваться. К счастью, начался снегопад - самое время быстро добраться до берега, а там лесами и болотами - к линии фронта.

Чем дальше рассказывал Столярский, тем больше горячился, словно бы заново испытывал пережитое.

–  Подхожу к берегу, издали вижу - двое... На всякий случай белым шарфом замотал руку вместе с ТТ, девятый патрон в стволе. Сунув ее в повязанный через шею ремешок и прихрамывая, двинулся им навстречу. Уже было видно, что они вооружены автоматами, но в гражданской одежде. Постоял, подумал. Что делать? Бежать некуда. Пошел вперед, усилив для вида хромоту. Метрах в сорока услышал крик: "Кто будешь, куда идешь?!" - "Тянусь к берегу. Я летчик, на льду без самолета делать нечего!" А сам иду не останавливаясь. "Ладно, - отвечают, - разберемся, что ты за летчик".