Чтение онлайн

Но мне уж было все равно, остановился, устало попросил помочь добраться до деревни (а до нее было с полкилометра).

"Надо бы раны перевязать..." Незнакомцы шагнули ко мне. Один, с бородой, говорит: "Вроде наш, русский. Если так - счастлив твой бог, пилот. Партизаны мы. Упал бы часом раньше - как раз в лапы фашистам".

Оказывается, партизаны только что с боем взяли деревню Козлов Берег. Там сейчас перевязку делают раненым, они двое здесь на берегу - в дозоре. Смотрю в лицо бородача, глаза веселые. Все еще не верю, что попал к своим. А вдруг власовцы? Прикинулись партизанами, а дойдем до места - крышка мне. Однако иду вслед за ними в деревню. На ходу бородач спросил, куда я летел, на каком самолете. Ответил, что я истребитель, вели бой с большой группой "юнкерсов". Пробило мотор, приземлился на лед километрах в десяти от берега.

"Эти "юнкерсы" - отвечает, - нам знакомы. Не раз били по лесным стоянкам. Ну, терпи, сейчас перевяжут, сведу тебя к командиру".

В хате, куда привел меня бородач, было человек пятнадцать - большинство перевязанные, сидели и лежали прямо на полу. Тут только поверил окончательно: у своих я, и признался бородачу, что не ранен, а хромота и перевязанная рука - для отвода глаз. Размотал шарф, партизан увидел пистолет и рассмеялся.

"Молодец, - говорит, - умно придумал. Будет и мне наука, часто ведь приходится ловить врагов".

Командир отряда - человек лет тридцати, богатырского телосложения, с обожженным ветрами лицом - принял меня приветливо. Рассказал я ему о себе, как все было, и спросил, можно ли выбраться к своим. Он помолчал, потом говорит: "Не горюй, в этом тебе поможем. А пока поешь, поспи часика три, заморился небось. Ночью снарядим пару лошадок с проводником и через болота протолкнем тебя за линию фронта, а там до Сланцев сам доберешься. В Сланцах штаб корпуса".

Всю ночь, рассказывал далее Столярский, его везли, петляя по лесам и болотам. Утром, переехав речку, встретились с группой воинов из 42-й армии. Здесь он тепло распрощался со своими спасителями и быстро добрался до Сланцев, где как раз находился передовой пункт управления авиации флота.

Закончив рассказ о своих скитаниях, лейтенант, глядя исподлобья довольно робко, как мне показалось, искренне, без всякой рисовки, попросил не отсылать его в профилакторий.

–  И так уж, товарищ командир, прошло двое суток, а я не летал. Жив, здоров, перед товарищами в долгу. Если можно, закрепите за мной самолет...

–  Самолет закреплю и на отдых могу не посылать, и долг гвардейцы простят. Но из твоего, товарищ лейтенант, рассказа непонятно, почему тебя сбили, какой вывод сделан на будущее?

Столярский ответил сразу. Видимо, за эти двое суток он многое продумал и не спешил оправдываться, понимал, как важно для всех извлечь урок из этого случая.

–  Ошибку я допустил одну - не учел ваш совет, как атаковать бомбардировщики, летящие в плотном строю. А вот выводов сделал много: стреляю с большой дистанции неважно, не научился еще выбирать нужный ракурс атаки, плохо уклоняюсь от огня при сближении. Злость рассудок захлестнула, а нужно быть осмотрительным, иначе получается глупый риск. Надо больше думать на земле о том, что делать в воздухе...

–  Как, товарищи, по-вашему? - обратился я к присутствующим. - Лейтенант хотя и молод, но выводы сделаны точные. Они целиком относятся ко всем гвардейцам полка. Учиться нужно не только по результатам характерного боя, важен каждый его элемент, малейшее упущение. Поэтому требую от всех комэсков и их заместителей усилить боевую подготовку на земле и воздухе, как это было когда-то на Ладоге, а затем в Кронштадте.

Метод свободной "охоты" над Чудским озером полностью себя оправдал. Мы провели без потерь несколько удачных боев, заставили немцев убраться из водного района, который они пытались использовать как исходную точку для нанесения ударов.

Вечером 22 февраля, после торжественного собрания в честь 26-й годовщины Красной Армии и Военно-Морского Флота, командир дивизии полковник В. С. Корешков вручил ордена Александра Невского Карпунину, Горюнову и Потемкину. Лейтенанту Столярскому - первый орден Красной Звезды, а лейтенанты Шестопалов и Селютин получили по второму ордену Красного Знамени.

Владимир Степанович тепло поздравил награжденных и всех гвардейцев полка с боевыми успехами. (За двенадцать дней дивизией сбито сорок самолетов. На Ленинградском и Волховском фронтах за эти же дни враг потерял 250 машин.) И как всегда, напомнил о боевой работе в ближайшее время.

–  Есть точные данные - на нарвское и псковское направления противник перебросил отборные части истребительной и бомбардировочной авиации. Наша задача - разгромить основные силы первого воздушного флота гитлеровцев, прочно удержать наше превосходство в средней и западной части Финского залива и обеспечить наступление наземных войск и флота, освобождающих Эстонию.

Любые праздники на войне являются в то же время как бы и продолжением нелегких будней. Ведь бои не утихают ни на земле, ни в воздухе, радость побед и горечь потерь уживаются рядом. Так прошел и день 26-й годовщины Красной Армии.

Уже с утра Нарвский плацдарм подвергся жестокой бомбежке. И как мы ни спешили, подняв по тревоге две эскадрильи, прикрыть переправы через Нарву как следует не успели. Бои вели зенитчики, и одна из переправ была разрушена в двух местах. Погода, как назло, стояла праздничная: в синем небе ни облачка, яркое солнце. На этот раз она принесла нам уйму хлопот. За опоздание с перехватом бомбардировщиков противника полковник Корешков получил выговор, попали в тот же суровый приказ и мы с командиром 3-го ГИАП майором Шмелевым.

Запоздалых вылетов больше не было ни в этот день, ни в последующие.

Напрягая все силы, мы повесили усиленный "зонтик" над плацдармом. Одно звено из состава патрулирующих групп было нацелено на борьбу с высотными разведчиками Ме-110, которые вновь повели фоторазведку войск с высоты более чем восемь тысяч метров.

В первой половине дня немцы сделали пять налетов группами по сорок самолетов. Но натолкнулись на упорное сопротивление истребителей и зенитчиков. Мы побеждали. Теряя машины, враг каждый раз уходил от наземных объектов, не проведя бомбежку.

В одном из этих боев погиб лейтенант Кросенко. И опять из-за собственной неосмотрительности. Не везло пока и с высотными разведчиками. Три попытки перехватить Ме-110 результатов не дали. Противник успевал, не снижаясь, уйти на запад. Это было что-то новое в тактике разведки. "Мессеры" отказались от приема отвесного пикирования, когда на них нажимали "лавочкины". Выходило, что и наш прием - одной парой отвлекать, а второй перехватывать - устарел. Решили попробовать охват с двух сторон. "Фокке-вульфы" не помешают, они на такую высоту не лезут. Значит, можно действовать в одиночку, используя всю мощь мотора, выжимая предельную скорость.