Чтение онлайн

– И как же нам пронять такого Бога!? – яростно вопросила одно из женщин, находящихся в толпе.

– На то он и Бог, - строго заключает Исаил. – Разум его неисследим, - а далее Исаил перешёл на гневный укор. – Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли; если же отречётесь и будете упорствовать, то меч пожрет вас, как, то случилась сегодня с вами: ибо уста Господни говорят.

Народ заворожённый и с новой надеждой наставил глаза на Исаила, который стал для них предвозвестником Истины. Часть людей, которые это не хотели слушать, потушили факелы и убрали вилы, отправившись домой, чувствуя, что мятеж превратился в место проповеди, но самые ревнующие остались, чтобы задавать вопросы и внимать слову. Я рад такому исходу событий… уж лучше религиозные споры и диалоги, чем кровавя резня от который мы были в шаге.

Исаил – ревнитель веры, который после гибели Рождённых Светом быстро обрёл истину. Он редко, когда делился нам историями о своём прошлом, но я знаю, что он пошёл из рода аристократов, и предпочитал в детстве проводить время в Церкви Мальфаса. Он бы, наверное, стал священником там, если бы не внезапно проснувшиеся его магические способности, которые привели его в Святой орден, но он не оставил изысканий религии. И сейчас я могу видеть пламенность его веры, то, что все его знания не пропали зря, и он может применить их для усмирения народа.

– А что нас говорит Бог насчёт диких магов и прочего сброда!? – вот раздался насущный вопрос.

Исаил, сжав губы и простирая левую руку к народу в знак призыва и доверия, ответил:

– Будьте милостивы ко всем, ибо всяк народ любим им! Он посылает дождь и над дикими магами, и над вами тоже. Пришло время примирения, пришло время начать всё заново, - Исаил показал в сторону порта. – Неримцы, пришедшие сюда с огнём и мечом возвестили нам о начале нового периода в истории! – Исаил посмотрел в глаза народу. – Эпоха избранности, эпоха Рождённых светом прошла. Так отбросим же ненависть, и вместе будем восстанавливать родину, ибо нет разницы между народами в правоте, если все они ходят в единой истине любви и почитании Единого.

– И что же нам делать? – вопросил народ.

– Так перекуйте же мечи свои на мотыги. Нас ждёт много трудов, братья и сестры. Город наш пал и только общими усилиями можно его возродить. Так не будем же держать рук своих без работы, а возьмёмся и возродим нашу родину, отчистим её от пепла усилиями совместными!

Мы с Велисарием пошли прочь отсюда – теперь это восстание ниспало, превратившись в общение Исаила с народом, чему я естественно рад. Я молу, не желая ничего говорить о новой, только что возникшей силе… я всё ещё не могу поверить в то, что мы перешагнули ту черту, за которой начинается война со своими же родичами. Мы, поднявшись по небольшой, уложенной плиткой, дороге подошли к воротам, ведущим в квартал знати, где мой командир неожиданно спросил:

– И как она? Пегаст?

– Она? А к чему вы спрашиваете? – поинтересовался я.

– Да просто так. Я удивляясь тому, что ты смог как-то совмещать оборону города и спасение той девушки. Вот и интересуюсь, твои… потуги помогли, имели эффект? А то, как-то обидно было бы, если всё пошло под откос.

– Да, - выдохнул я. – Вроде всё хорошо.

– Если хочешь, завтра, после того, как закончим заседание Совета, я дам тебе вольную. Поговоришь с ней, пообщаешься.

Я приятно удивлён командирской щедрости; не зная её источника и предполагая, что скорее всего он просто желает мира везде, где только можно, я с благодарностью произношу:

– Спасибо, господин Велисарий. Чем продиктована такая милость? То отпускать не хотели, а теперь рады, когда я уйду.

– Фриджидиэн, а зачем ты теперь? Эндерал спасён… почти, Нерим побеждён, Коарек в темнице и то, за чем ты пошёл за мной, исполнено. Долга больше нет, мой друг. А если его нет, то зачем ты будешь крутиться возле нас? Оставь этих придурков из «Праведного государства»… они через месяц выдохнуться – жить в развалинах и пытаться возрождать руины. Пара битв с нашей армией поубавит их пыл.

– Премного благодарен.

– Ладно, теперь иди к Лишари, а мне нужно прилечь. Да, и скажи Калии, чтобы она завтра в десять часов прибыла в Речное. Я ей отослал свиток.

Я, отдав лёгкий поклон, направился в лазарет, где сейчас и продолжает лежать неримка. Начинает смеркаться – солнце практически зашло за горизонт, звёзды серебряной россыпью зацветают на небосводе, и луна – чудный крупный диск повис над нашими головами, отражая на нас холодный свет нашего солнца. Мне понадобилось несколько минут, чтобы преодолеть путь, на которым тут и там мне попадались пятна крови или последствия стихийной магии. Войдя в Храм, я увидел, как несколько хранителей, переживших эту бойню, поприветствовали меня приложив руку на доспех. Я сотворил в ответ такой же жест.

В лазарете немного прохладно, но как только я дошёл до комнаты, где лежит неримка, тепло камина обдало меня. Тут, помимо неё, я вижу Калию, которая сидит на подоконнике, Джеспара, подтянувшего стул, и пришельца из Нерима. Они посмотрели на меня, как только я вошёл и наёмник, с лёгкой усмешкой на губах вопрошает:

– Ну что, подавили восстание? Наверное, тяжело избивать обычных людей, а, Фриджидиэн?

– Тоже рад тебя видеть Джеспар, - ответил я. – Нет… мы поговорили с людьми, и они разошлись. Всё в порядке. Калия, - я поднял голову. – Завтра Велисарий тебя призывает в Речное, на заседание Сената.

– Что? Зачем?

– Он не сказал. Просто приходи… свиток должны выдать.

– С-сената? В Р-речном? – с дрожью на слабых губах вопросила Лишари; я смотрю на неё, на тёмные живые глаза, и у меня на губы лезет слабая улыбка, а в груди поселяется приятное чувство.

– Об этом тебе расскажет Фриджидиэн, - произнёс Джеспар.

– Это полный…, - я услышал возмущения Лишари, которые пропустил мимо ушей, - я до сих пор не могу поверить, что эти ушлёпки, все они нас предали, - она всё ещё лежит на кровати в рубашке; ранение и яд взяли с неё слишком много сил. – Этот Джорек, Тручесса, а потом и Арантеаль… долбанные идиоты и маразматики.

– Хм, узнаю Лишари, - Джеспар встал со своего стула. – Жалко тебя не было в небесном городе звёздников.

– Действительно сожалению. Зараза… этот, - разразилась оскорблениями девушка, - Карим. Из-за него я оказалась здесь. Проклятье-проклятье-проклятье, как я могла так купиться?

– Ты оказалась тут благодаря Ша’Риму, который стал устранять свидетелей, - говорю я. – И как ты вообще вышла на него?

– Долгая история, - отмахнулась Лишари, - но ведь этот утырок Карим отравил ту медовуху.

– Зачем ты вообще за ним пошла? – резко спрашиваю я. – Ты же вроде должна была ждать в «Кочевнике» то «чудо» из Нерима.

– Он сам меня нашёл, а потом… боль. Дикая боль по всему телу. Я помню только головокружение, а затем свет. Много света. Кто-то спас меня.

– Ты хоть помнишь, кто тебя спас? – спрашивает Джеспар.

– Не особо, - Лишари попыталась подтянуться, чтобы занять сидячее положение, и с гримасой боли, держась за живот она смогла это сделать, опёршись спиной о подушку и стену.– Да и… мне сейчас трудно вспоминать про то. Вы понимаете.