Чтение онлайн

Лишари встала, но замерла. В её глазах отразилось солнце, на лице промелькнула тень тревоги. Я же встал рядом с ней и посмотрел на прекрасный лик, озолочённый небесным светилом. Она ещё пару секунд впивалась в рассвет, прежде чем её губы распахнулись и голос донёс новость, пропитанную тревогой:

– У меня будет ещё одно к тебе… не дело. Просьба. Прошу тебя, давай встретимся завтра в Храме солнца. А теперь…. Уходим отсюда.

– Ты права, - встаю и я, обхватывая её тёплую приятную на ощупь ладонь и нас двоих поглощает магия, унося с побережья, откуда открывается изумительный вид на то, как солнце практически опустилось за линию горизонта.

Глава 9. Живая драма мёртвого храма

«Искусство древних поразительно. Пирийцы возводили настолько искусные дворцы и капища, что им нельзя не отдать дань восхищения. Но тем не менее, это были полуязыческие храмы, где правил балом дух злобный, а значит и суть этих храмов полна черноты»

– Гюнтер Фарис, эндеральский исследователь.

Спустя три дня. На севере.

Холод и снег властители сих мест, промораживающие ветра сковали ледяным духом всё от далёкого севера и до самой Тёмной долины, неся бесконечные снежные бури, метели и ледяные ураганы. Им нет конца – ветер так и желает впиться в мою светлую кожу, которую я прикрыл тёплой накидкой и хорошей одеждой. Меня согреет утеплённая кожаная куртка с сетью наружных кольчужных колец, штаны из волчьей шкуры, поверх которых шерстью пестрят меховые сапоги, пальцы рук прикрыты же толстыми перчатками. За спиной у меня покоится добрый друг для дальних походов, и для исследований подобных храмов древних – посеребрённый длинный меч, на клинке древняя надпись – «Мой меч разрежет тьму, мой свет развеет мрак», а навершие блестит ярким символом крыла. В последнее время усыпальницы древних ломятся от нежити и монстров, тварей и порождений мрака, а поэтому серебро на мече и молитвы Исаила над ним станут идеальным подспорьем в битве с монстрами.

«Что я здесь делаю?», - спросил я себя и тут же нашёл ответ – в воспоминаниях и в человеке, что стоит рядом. Это статный пожилой чародей, его лик обращён к древнему строению, что массивным монолитным каскадом высится к небу, внушает чувство собственной ничтожности от одного исполинского вида. Прямые линии, серый камень и грациозность, слитая с могуществом в потемневшем камне, а образ чудного исполина довершает массивная статуя чародея выше всего. На всё это обращён взгляд старого неримлянина – его бороду и седые волосы треплет ветер, вздымая вместе с тем и насыщенно-зелёные мантии. Тело защищено заклятьем теплоты, и он не чувствует хлада, я же в тоже время вынужден кутаться в свой плащ с капюшоном, чтобы не околеть. Он стоит у большого камня, подле которого высится на метра три чёрная руина, и его взгляд устремлён вперёд, туда, через далёкую пропасть, где внушительного роста врата хранят бесчисленные тайны «Живого храма».

«Фриджи, прошу тебя, отправляйся с ними, присмотри за Джеспаром, Пророком и особенно Константином», - навеяло мне в памяти звучный голос Лишари, перед лицом промелькнули воспоминания – на необычайно высоком Оке ветров, куда мы вышли прогуляться между её исследованиями и моими операциями, она долго рассказывала о своём пути в Нериме, как выживала, как познакомилась с Константином и как он ей помог, ещё сильнее раскрыл её чародейский потенциал, а потом и обучил таким высотам магии, которые не каждому аэтерна будут доступны. Вскоре она сменила тему и стала умалять, чтобы я отправился на север вместе с Джеспаром. Я просто не мог отказать… мне невыносимо было даже подумать, что Лишари будет в надрыве сердца мучиться от одной мысли, что Константин может быть убит. У меня был только один вопрос – почему она так трепетно относится к пророку?

«Это трудно объяснить», - дала тяжкий для меня ответ она, - «Я чувствую… силу, эта личность не может не притягивать, а способности… ты бы видел. Мы не можем потерять эту персону».

«Хорошо», - дал я тогда согласие. – «Я отпрошусь у Велисария. Всё будет хорошо, Лишари», - заверил я её в успехе похода и что никто не пострадает.

Что ж, теперь я здесь – в оковах холода, перед древним храмом, который явно встретит нас древней злобой, упокоенной в нём души, и адским парком защитных механизмов, и холодной ненавистью восставших мертвецов. За моей спиной клинок, а в сумке подарок от Велисария, который дал мне вольную – свиток телепортации в Златоброд, чтобы я смог быстро улизнуть из храма.

Я поворачиваюсь назад. Глаз болит от необычайной красоты – вниз уходит мощёная дорога, что рассекает кристальный лес, её ужимают чудесного вида деревья – листва сверкает брильянтово-розовым и лиловатым цветом, заполняя всё вокруг неестественно-чудесным сиянием. Белоснежные снежные покровы отражают блики света, устремляя их далеко в пространство и кажется, что лес парит в пурпурном ореоле, усиливаемой хаотично разбросанными кристаллами, которые усиливают общий тональный фон. Один взгляд на строений минувшей эпохи рождает во мне мысль:

«Как же первобытные люди реагировали на эти строения? Кому они приписывали их? Древним цивилизациям, ушедшим богам или ещё кому-нибудь?»

Хотя ответ я могу найти в древних манускриптах и Предании, которое возвестило, что после того, как минуло время прошлого эолита[1], люди расселились по Пангоре[2]. Они тысячелетия существовали в виде родов и племён, самые организованные смогли создать царства, во главе которых встали мифические цари-герои. Хазбирийская эра[3], как она названа на страницах благословенной книги, длилась долгие тысячилетия. Как рассказывает Предание – «практически не было тогда тех, кто бы устоял в Истине, один род, семейство, ещё ходило пред Всевышнем, но иные сбились, стали темны душами и дела их – злы. Ели и пили, не задумываясь о путях света. И ради горсти верных, и чтобы привести народы к Отцу был избран пророк из племени крепкого, имя которому Азатарон».

– Зараза, - выругался Константин, вернув меня к реальности. – Где уже Йозеф?

– Красиво, не правда ли!? – кричу я Константину, но он будто бы не слышит меня, его взор всё также прикован к Храму.

Именно оттуда должны прийти Джеспар и наш новый «друг» из Нерима. Мы ждём их уже не меньше часа… я по крайней мере пришёл сюда ко времени, которое назвал Константин… нехотя и много раз послав меня, но всё же.

– Константин, как вы думаете, когда они придут?! – кричу я сквозь ветер, что всё же привлекло его внимание.

Не отвращая взгляда от храма он мне ответил:

– Ох, я так сожалею, что они не пришли раньше тебя. Я бы даже не ждал тебя, чтобы ты зад отморозил!

Его резкое осуждение нашло отклик возмущения в моём сердце. Откуда в нём столько злобы и язвы? Да, он ненавидит нас, не любит эндеральцев из-за нашей пристрастности к религии, но как же он не поймёт, что мы не враги ему, что не желаем зла. Мы приютили его, не надсмехаемся, но он постоянно нас поносит, называя далёкими мракобесами и шутами.

– И зачем ты попёрся с нами? – продолжает он язвить. – Сидел бы у себя, да и внимал бреду проповедников в Арке.

– Лишари волнуется за вас, - дал я твёрдый ответ. – Я не хочу дать ей повод выкурить мешок сон-травы от того, что она изведётся волнениями по вам, мессир Константин.

– Лушиши… она говорила, что за ней мотается какой-то эндералец, как собачонка эрофинская за своей хозяйкой, - усмехнулся Константин, не продолжая униматься. – Во истину, жалкое зрелище. Поверь мне, ей подошёл бы неримец, наша кровь, а не ты, - Константин провёл рукой и за ней оранжевым роем разлетелись искры. – Найди себе какую-нибудь крестьянскую девку, которая молиться каждый день, чтит идиотские заветы и готова каждый день провести в молитве, как только её мысль коснётся образ красивого мужчины.