Чтение онлайн

– Вот чем мзду даёт Арк за верность своих сынов из Речного, - обиделся Свяослав. – Неладен будешь, дворянин.

– Дюнное не может мириться с таким положением дел. К тому же кочевники сильно разорили северные земли. И прежде чем мы сядем говорить, хотелось бы получить компенсацию, - намекнул на истинную цель своего визита дюнниец.

– А как нам было выжить? Аркчане нас прижали, их спесивые традиции заставили нас так поступить! – оправдывается Кульканн.

– Послушайте, нам этого хватило за годы Северной войны, - размахнул руками Корван. – Не думаю, что эта миссия будет успешна.

– Если так будет вестись дело, то думаю, что и Подгороду тут делать нечего.

– Ненадолго вас хватило, - покачал, прицыкивая Арантеаль. – Все готовы похвататься за мечи от старых обид. Не далеко вы ушли от собственного эгоизма.

– А ты сам-то, за кого ратуешь? – спросил Свяослав Арантеаля. – Токмо честно глаголь.

– Я здесь для того, чтобы проследить за соглашениями. Они не должны противоречить законам Святого ордена, не должны и чинить вреда работами над Светочем.

– Ха, а этот вообще едениться не собирается! Так зачем мы здесь!?

Хрупкая надежда на то, что мы сегодня чего-то добьёмся стремительно рассеивается. Власть имущие не просто не готовы, они не желают ради страны, ради жизней сотней тысяч людей и аэтерна отринуть ссоры. Мне уже кажется, что мы сгинем в неримской тьме и мраке «очищения». Вот моё ухо слышит то, как Кульканн обвиняет дюнника в том, что они вырезали мирных кочевников и сердце пленяет боль. Глаз зреет, как Свяослав грозит кулаком аркчанам и Арантеалю, говоря, что он не отдаст вольностей Речного. Ха, а тот самый брат «Гнев» только с отстранённым видом выслушивает, что аристократ в ярких красках объясняет, только понуро мотает головой.

Все готовы передраться, всех взорвали старые обиды и с каждой секундой могила Эндерала становится всё глубже. Это понимает и Велисарий. Его взгляд полон гнева и грусти, которая гроздями вызрели в сердце, а как известно уста говорят от избытка его:

– Послушайте! – закричал Велисарий и вместе с тем сорвал в поясе металлическую трубку, палец придавил кусок стали и раздался оглушительный залп, мгновенно нос защипало от ароматов пороха, всех перебив, заставив их смолкнуть. – Люди Конана, дикие маги, ралаимы и кочевники пришли сюда, чтобы воевать за Эндерал, - пламенно начал Велисарий. – Они сотни лет умирали за лживые идеалы, за мятежницу из Подгорода, за восставших королей и против чёрных проповедников. Они лили кровь напрасно. Теперь есть шанс унять все обиды, забыть старые долги только потому что на нас наступают сорок тысяч! Даль’Гоус, Шапур, - неодобрительно озирнул их Велисарий, словно осуждая, - варвары Конана, кочевники и дикие маги готовы умереть чтобы ваши дети жили, и жёны радовали вас своей красотой, а культура не сгинула! Конан, Корван, Кульканн, Свяослав и Брат «гнев» те, - осуждающий взор Велисария теперь сверлит их. – Те, кого вы презираете, те, кого вы готовы скинуть, те, кого вы готовы разорвать, готовы здесь и сейчас отступить от вековой вражды, чтобы своей кровью, своими телами вас защищали. Их меч и ятаган готов закрыть вас от западного палаша.

– Но ведь они убивали мирных и добрых граждан Арка.

– Они были преданы. Столетия притеснений, столетий их преследования! – не унимается Велисарий. – Какие бы были сегодня вы, мессиры, если бы на вас и ваших детей устраивали бы облавы? А теперь у них есть цель, мы можем показать, что, благодаря им вы будете жить, а благодаря вам, их не постигнет гибель. Вы вместе будете лить кровь неримлян ради страны, ради общего дела!

– А ты сам что? – требует Свяослав. – Сам каких целей? Речи твои сладки как мёд, но сам-то ты какой идеи?

– Братья, - Велисарий вдохнул и выдохнул, в его взгляд вмещается весь совет, и в каждом из них он видит того, ради которого готов умереть. – Ради моей земли я ушёл из Ордена, отказался от положения и власти! Вы видите в каком великом бедствии находится государство эндеральское – наша земля разорена. Все мы понимаем, что может стать с нами – мы обратимся рабами неримлян, либо вовсе сгинем.

– Намерение на спасение страны, - напомнил о себе Крокко, губы разошлись в неестественной улыбке. – Как это… мило, как это тошно. Конан, - воззрел он высокорослого воина. – Когда ты меня звал, ты говорил, что тут будут молвить о деле. О богатстве и добыче, но заговорили о… политике. Но ведь выжившие парни хотели бы золота, и чтобы лягавые не мучили, хотели истинной воли. И я не продам их чаяний.

– Остались Пьялс и Гагантуа… Родэрик вчера преставился- басовито заговорил Конан. – Ты с ними не сдюжишь против Нерима. Не глупи, это наш шанс.

– Я не собираюсь, - Крокко плюнул на стол. – Чтобы за мысль о единстве я продал «вольницу»! – он развернулся, чтобы уйти. – Нет уж, я лучше сдохну, но не оставлю своей жизни.

– В таком случае вам тут не место, - обозначил Велисарий. – Ступай прочь в тень, из который ты вышел. Наше дело – не тешить похоти, а сохранение страны.

– И как же ты это сладишь, - не унимается Свяослав. – У нас нет ничего!

– Да, всякий может сказать – что мы можем сделать без единого войска, без воеводы способного? Но я думаю так – я готов продать всё, что у меня есть – имение, драгоценности, древние книги. Готов отдать всё, на пользе стране и лучше умереть в нищете, чем Эндерал погибнет от рук заморских псов. Не отдам только меча, который мне понадобится, чтобы разить неримлян, - эти слова заставили меня продрогнуть – сие речи принадлежат радетелю земли родной, я вижу похожие эмоции и у собравшихся, зрю решимость хоть ради слабого эфемерного союза на какое-то время преодолеть свою злобу. – И если мы всё намерение своё направим на спасение страны, если всю нашу ревность используем для славы страны, то сможем сначала отстоять независимость страны, а потом и сделать Эндерал великим.

Собравшиеся умолкли. Я по их глазам вижу, что впервые за долгое время они готовы прийти хоть к какому-то соглашению. Я снова берусь за платок и прикладываю ко лбу. Пот быстро впитался в ткань. Опустив глаза на пергамент, я вижу, что между строк легли капли солёной влаги. Неужто настолько сильно было волнение?

– Говори Велисарий, говори о своих планах и… мы выслушаем тебя, - подавленно произнёс аристократ.

– Я понимаю, что вы не готовы мириться с присутствием друг друга, но поймите, что иного выхода у нас просто нет, - Велисарий смолк, теперь, когда достигнуто какое-никакое молчание, можно перейти и к делу. – Сколько у нас в распоряжении воинов? Сколько нам удастся собрать со всей эндеральской земли?

– Что ж, я открою этот счёт, - начал аристократ. – Мы можем выставить на поле боя первый и второй наёмные полки по две тысячи каждый кольчужной пехоты при поддержке сотни латной кавалерии из благородных. Есть ещё «Зелёные знамёна» в две тысячи и три роты морской пехоты.

– Так же, стоит и востоку, - слово подхватил и Шапур. – Как мы объявляли – Тысяча придворного корпуса, три тысячи «наблюдателей», пять сотен кавалерии и три сотни во флоте «Независимость». Ещё пять тысяч из союзных племён на севере вместе с ополчением из Дюнного и Сереброграда.

– Речное может дать четыре тысячи мужиков дружины, - продолжил Свяослав, допивая графин вина. – Одна тысяча из них конные.

– Под знамёнами севера будет не менее двух сотен чародеев ковенов и четыре тысячи горцев, - соглашается с мыслью о сотрудничестве, Корван.

– Мои мужики выставят три тысячи отборных клинков, - даёт число Конан. – Ещё тысяча осталась под началом Крокко, но он… да пускай он катиться.

– Борек готов поделиться своим полком наёмной охраны на тысячу кольчуг, - покорно делиться информацией Жиро.