Чтение онлайн

Толпа согласно загомонила, не забывая осыпать Векшу оскорблениями, но шум прервал звук рога.

Когда наступила тишина, слово взял подошедший Теслав. Громыха служил ему, поэтому Збигнев, подмигнув Дражко, остался позади.

– Чинить беспорядки – уже преступление. И вам придётся за это ответить.

– Приму любую цену, господарь! Но позволь отомстить за брата!

Теслав явно был не в лучшем настроении. Дражко думал, что тот хотел лишь отогнать данов подальше, но стариградский сотник, видимо, всерьёз намеревался устроить сечу. Но ему это не удалось.

– Дражко, он правда служит тебе?

– Да.

Векша вздохнул с облегчением.

– Позволь спросить, как это получилось? Он должен быть челядином, а не воином.

– Я посадил его на скамью и дал весло. А сам знаешь, на ладье Веремуда холоп не сядет рядом с мужами.

Теслав ненадолго перевёл взгляд на кормчего, который тоже стоял неподалёку. Тот молча кивнул, и жупан снова посмотрел на Векшу. На страшном лице читалось явное недовольство, а злоба до сих пор не остыла.

– Что ж. Тогда…

– Друг, позволь сказать! – выступил Збигнев. – Громыха – твой человек. Люд может посчитать предвзятым даже самое разумное решение. Уверен, ты иного и не предложил бы, но дай мне судить этот спор.

Зеваки закивали, из толпы доносились нерешительные восклики поддержки. Понемногу, вроде бы незаметно, но на площади собрались и дружинники. С одной стороны стояли воины Теслава, а с другой – руяне. За лютича ссоры ждать не придётся, но за Дражко они выступить не побоятся.

– Хорошо, – кивнул Теслав.

Громыха занервничал. Дражко пытался оценить обстановку, переглянулся с Арибертом, но тот не мог помочь. В Стариграде правил его отец Мстивой, но в его отсутствие всем верховодил Теслав, как более опытный и уважаемый жупан, а Ариберт должен был во всём помогать и мотать на ус. Княжич противился такому решению – из отроков он уже вырос, но Мстивой отклонил все возражения.

Кроме одного. Изначально замещать князя должен был Збигнев, но тот каким-то образом выкрутился от нежелательных обязанностей.

– Я помню тот день, – начал Збигнев. – Кто убил беднягу Мала – неизвестно. Но тогда погиб не только он. Векша, тебе даровали свободу, но вину за прежние деяния нужно искупить. Только боги могут решить, дозволено ли тебе жить. Вы будете биться.

Толпа, услышав наконец то, чего хотела с самого начала, заликовала, заставив Збигнева сделать паузу, прежде чем обратиться ко всем:

– Есть ли возражения?.. Как я и думал. Дайте лютичу щит и топор!

Снова раздались ликования. Особенно обрадовался Громыха – он с остервенелым оскалом взялся за оружие и снял со спины щит. Словно взбудораженный бык, увидевший цель, он едва не рыл землю пятками в ожидании схватки.

Векша принял топор, выглядящий слишком тяжёлым для него, неловко размялся, будто специально показывая слабость.

– Не волнуйся, воевода, – подмигнул он, заметив беспокойство нового господина. – Ты не пожалеешь, я же обещал.

Дражко сомневался, но чутьё до сих пор говорило ему, что он поступил правильно.

В кругу остались только поединщики. Они примерялись друг к другу, кружились. Не спешили сразу кидаться в бой, даже Громыха.

Он не был ближником Теслава, но всё же слыл отважным и умелым воином. Дражко видел его в сражении, и знал, насколько он опасен. А вот Векша… верить в него заставляло лишь чутьё.

Добротная кожаная бронь Громыхи делала его ещё крупнее, богатые шаровары свисали над сапогами заморских мастеров, голову защищал шлем с кольчужной бармицей. Векша же остался в потрёпанной рубахе с изодранными штанами, а ростом и телом казался никчёмным на фоне противника. Однако с лица до сих пор не сходила лисья улыбка, а глаза горели азартом.

– Теперь всё в руках богов, – подошедший Удо похлопал Дражко по плечу.

– Теперь всё в руках Векши.

Первым не выдержал Громыха – рванул в атаку, взмахнув топором, и по площади раздался удар металла о щит.

Векша отлетел, словно от тарана, едва не потерял равновесие, и как только оправился, снова принял на себя град ударов, вынужденный отступать и отступать. Толпа радостно голосила, освистывала его, кричала оскорбления, но… топор Громыхи продолжал рассекать воздух.

Со стороны это выглядело неравной схваткой, издевательством, однако Громыха был серьёзен, но никак не мог достать верткого, ловкого Векшу.

А затем произошло то, что заставило всех умолкнуть. Первая кровь.

Извернувшись, нырнув под руку, Векша полоснул по бедру и тут же отпрыгнул, уходя от лезвия.

Громыха, казалось, не заметил раны, продолжил наносить удары, выбивая щепки из щита или рассекая воздух. Кровь пятнала следы, смешивалась с землёй.

Движения Векши смотрелись неуклюже. Каждое – на грани смерти. Будто лишь случай спасал от провала.

Дражко ухмыльнулся.

Воины продолжали битву. Толпа начала скучать от односторонних действий, требовала больше крови, риска, погоняла лютича бранью, чтобы сражался храбрее, а не бегал от противника. Да только Векша не обращал на них внимания. Скоро он резко сменил направление, сбил атаку Громыхи щитом, шагнул в сторону, оказавшись сбоку, и нанёс новый удар, накормив топор кровью.

На этот раз Громыха остановился – на предплечье кровоточила глубокая рана, отчего рука повисла, а щит пришлось выбросить, перекинув оружие в левую руку.

Противник показал слабость, и Векша не стал упускать момент. Только коснувшись земли, он накинулся снова, обманчиво замахнулся топором, а затем заехал обухом щита по шлему, что сопроводилось огорчёнными охами зрителей.

Громыха не сдавался. Теперь лютич обрушивал смертельный ураган – рубил, бил, подсекал, обманывал, с каждым шагом нанося повреждения, но вагр огрызался, истекая кровью. Даже в таком состоянии он мог закончить всё одним удачным движением.

Но не получилось.

Когда Громыха в очередной раз попытался сделать выпад, Векша не стал уворачиваться, а наоборот прыгнул навстречу, выкинул вперёд щит, оборвав атаку ещё в зародыше, коленом приложился в пах, с подсечкой опрокинул вагра на спину, замахнулся топором и…

– Векша, стой!

Полотно топора резко остановилось напротив лица Громыхи, оросив его собственной кровью.

Лютич прыгнул в сторону, подальше от замеревшего противника, пока тот не осознал произошедшее. И обратил взгляд на своего воеводу.