Чтение онлайн

Плоские берега, пушистые от лиственниц, захватывали её в ловушку, из которой выбраться будет ой как непросто.

А Дражко вдыхал полной грудью. Воздух казался слаще, знакомые виды радовали глаз. Ничего нет краше родных земель.

Он проводил Инги к носу ладьи и, приобняв, вдохновенно начал рассказывать о её новом доме.

– Когда ветер дул сильнее, мальцами мы прыгали в лёгкие лодки и наперегонки плыли вдоль пролива. А затем собирались во-о-он там, – рука указала кусок земли, торчавших над поверхностью воды отдельно от одного из клыков, – разжигали костры и гуляли всю ночь.

– Ты бы рассказал, что победитель встречал ждущих на суше девок и мог первым выбрать самую красивую из них, – встрял, ухмыльнувшись, Удо. Хорошо хоть на славянском.

Надо сказать, от того, каким придёшь на берег, мало что зависело. Каждого ожидала своя суженая, но случались истории и повеселее:

– Правда, помнится, Вацлав как-то позарился на Боянку, дочь кузнеца, – припомнил Деян. – Так она ему чуть уд не снесла!

По ладье раскатился смех.

«Отчего?» – Инги удивлённо посмотрела на Дражко, но тот не нашёл, что ответить, кроме как махнуть, мол, дурачатся.

Однако, верно назло, речь пошла о нём самом:

– Помнится, Дражко как-то выиграл, – продолжил Удо, не обращая внимания на укоризну в глазах друга. – Я тогда вторым был, но видел, как шибко он помчался прямиком к Нежанке.

– Удо! – попытался пресечь безобразие Буревоич.

Но побратим предательски не затыкался:

– Та сама очумела от прыти, даже пискнуть не успела, как в рощице оказалась!

– Помню, помню! – воскликнул Девятко. – Тощая девка! И что он в ней нашёл?

– Во-во! – подхватил Витцан. Разговор, кажется, отвлёк его от ран. – Зато Малуша…

– К ней-то я в тот раз и причалил, – мечтательно хмыкнул Удо.

– А вот там, – Дражко, делая вид, что его не волнует смех за спиной, указал на место, где первый «клык» расширялся до того, что почти сходился с Руяном, образуя узкий пролив, – мы на спор плавали от берега к берегу.

?-?----??----?-?

Их уже встречали. Толпа собралась у причалов, как только показались паруса. Многие не поверили в столь скорое возвращение снов и мужей, но вести с окраин настойчиво твердили, что всё именно так.

Сначала, правда, испугались – может, недруги нагрянули? Но паруса с медвежьим оскалом издали показали, что ничего бояться не стоит.

С особенным волнением ждали матери отроков, не вернулись из первого похода. Пытались разглядеть «Лебедя» и с наконец увидели его рядом с ладьёй Буревоя, узким и быстрым «Копьём». Облегчение скоро отступило – теперь высматривали родные лица.

Дражко помрачнел. И чем ближе была пристань, тем сильнее ком застревал в горле. Он различал матерей и отцов погибших, видел в них несбыточную надежду и представлял, как будет рушить её. Глаза сами, по привычке, выискивали отца. Но вместо поддержки тот ответил хмурым вздохом и отвернулся.

– Их погребут дома. Этот дар достаётся не каждому… – Удо попытался немного утешить друга. – И мы справим по ним такую тризну, что до самого Ирия дойдёт шум!

Не помогло.

Когда борт ударился причала, затянули крепёжный канат, и Дражко первым сошёл с ладьи. Родственники гридней уже ломанулись навстречу, выкрикивая имена.

– Витцан! Цедраг! – матушка братьев со слезами на глазах кинулась к ним и едва не сбила с ног, слишком поздно заметив раны. – Что же вы… Как же вы так!

– Всё хорошо, мам, – ласково успокаивал её Цедраг, хотя от боли сковало грудь.

Отец их прибыл раньше, с Буревоем. Но только теперь добрался до жены, воссоединив счастливую семью.

И тут, разрезая душу, донеслось:

– Круто! Где же ты? Отзовись, прошу!

– Молчан!

Смех и радость от воссоединения разбавила печаль. Дражко видел свою мать, смиренно ожидавшую позади остальных. К ней он подойдёт позже. Сначала – обязанность воеводы.

Он к бедной женщине, всё ещё ждущей, что сын спрыгнет за борт и кинется в её объятья.

– Круто сражался подобно богу, вы можете гордиться им…

?-?----??----?-?

Суета немного улеглась. Проследив, чтобы погибших забрали родственники, а добычу переносили на склад, Дражко подошёл к матери.

– Иди ко мне, – чувствуя печаль сына, она обняла его и какое-то время просто молча прижимала к себе.

Подошёл Буревой.

– Здравствуй, Мила. Я же говорил – всё с ним хорошо.

– Хорошо?! А это ты видел?! – резко воскликнула матушка, наконец обратив внимание на израненное лицо. – Да это же!..

– Хватит!

Мила замерла, потому что гаркнул на неё не Буревой, привыкший командовать, а сам Дражко. И так гулко, твёрдо!

– Не велика беда, переживу. Лучше вот, познакомься. – Он позвал ждущую неподалёку Ингигерд.

Девушка робко подошла к ним, чувствуя на себе тяжесть взгляда статной, будто высеченной из камня женщины. Её широкие скулы придавали льда в выражении лица; светлые волосы под расшитым узорами платком были собраны в длинную тяжёлую косу, а с очелья свисали серебряные кольца*, украшенные резьбой.

(*Височные кольца – один из главных маркеров, указывающих на славянское происхождение находок. Кольца различной формы вешались на *очелье (ободок, повязка вокруг головы) или вплетались в волосы. Такие украшения были типичны для славянских женщин, хотя и имели свои региональные особенности)

Рядом с ней, казалось, даже воздух становился вязким, и стоит ей взмахнуть рукой, как сами боги ниспошлют на неугодного великую кару.

– Кто это? – со сталью в голосе спросила Мила.

– Ингигерд. – Дражко чуть не дрогнул, тоже почувствовав настроение матери, но всё же продолжил: – Я нашёл её в селении данов. Она моя женщина.

– Холопка, – уточнила Мила.

– Нет.

– Дражко… – теперь и Буревой напрягся. Брат наверняка рассказал ему о своих опасениях.

– Ратмир! – вдруг прервал их звонкий клич.

– Радислава!

Невероятной красоты девушка с чёрными как смоль волосами неслась к Ратмиру со всех ног, прыгнула на шею, грозя опрокинуть на землю, и принялась осыпать лицо поцелуями, приговаривая между делом: