Чтение онлайн

Так, велиградский купец Солмир, возвращавшийся из Хедебю, поведал о десятках кораблей, полных кровожадных разбойников, которые опустошили несчастный городишко. Жители Хедебю чуть не подняли тревогу, потому как до этого самого городишки было не более пары дней по суше пути. А иные, кто, видимо, задержался в тех землях подольше и успел застать весть о «Лебеде», сбежавшей в Стариград, сообщал, что разбойников-таки дали отпор. Причём из всего их воинства остался лишь один корабль, да и тот, чтобы удрать, выбросил всё награбленное в морскую пучину. Другие уповали на Бога, ниспославшего шторм, разметавший язычников.

– Ишь, балаболы! – воскликнул Дражко, тут же зажмурившись.

– Да знаю, братишка. Не серчай. Что с этих торгашей взять?

Ратмир приобнял его и наконец обратил внимание на Ингигерд. Подмигнул, ухмыльнулся, шевельнув усами, чём вогнал девушку в краску.

– Скажи отцу, – прошипел Дражко, сжав рукав брата, – Я иду с вами.

– Послушай, я…

– Ратмир! – Взгляд Дражко подсказывал, что спорить бессмысленно. – Я должен.

Ратмир обречённо вздохнул, опустив голову, но вслух ничего не обещал. Отец не уступал упрямостью, а оказаться между молотом и наковальней не хотелось.

Вдруг он нахмурился, присмотрелся.

– Это что ещё такое? – Он поднял с пола камешек, повертел его и перевёл взгляд на Ингигерд.

По спине пробежали мурашки.

– Ведьма…

– Стой! – Дражко схватил его за рукав, не позволив вытащить нож.

– Одумайся, брат! Ладно простая девка – но ведьма может наслать проклятие! Если не сделала это прежде…

Отказаться от своей доли ради рабыни – поступок не слишком благорассудный, если только она не стоит больше выброшенного золота. Но даже если и так, Дражко явно не собирался продавать её.

– Она – моя, – отрезал он.

– Болван! – Ратмир со злостью выбросил руну в окно и пошагал прочь, кинув напоследок: – Ну ничего, матушка скоро тебе мозги вправит. На Руяне!

Дражко поднял другой камень, повертел в руках, рассмотрел неловко нацарапанный знак. Если Инги и ведьма, то явно не особо умелая.

– О чём просила богов? – Он кинул руну рядом с ней.

Девушка спешно подхватила камешек, сжала в кулачке.

– Я обратилась к Фрейе*. Хотела узнать, долго ли мне жить жизнью рабыни.

(*Фрейя – скандинавская богиня красоты, любви и плодородия. Также она связана с магией видения будущего и влияния на него)

– И каков же ответ?

Дражко неразборчиво, с трудом выплюнул чужие слова, но Инги поняла их.

– Я… я не смогла разобрать. Он какой-то… – Она нахмурила нос, подбирая, что сказать. – Неопределённый. Будто Фрейя и сама не знает, что меня ждёт.

– Ясное дело – не знает. Никто не знает.

Дражко хотел бы остаться здесь, с Инги. Девушка привыкала к нему, страха уже не было. Когда она забывала ненадолго о своей участи, удавалось увидеть её настоящую – спокойную, смешливую, бойкую. И безрассудно храбрую. Кстати…

– Твой брат жив. Дан, которого я убил, говорил о нём.

– Ингвар… – Новость заставила выступить слёзы. Одновременно полегчало и одолела тоска. Всё было не зря.

Она вытерла глаза, шмыгнула, огляделась и поняла, что осталась в комнате одна.

В руке лежала руна, означающая надежду.

– – Ингвар, не ищи меня. Прошу, живи. Если богам будет угодно, я сама тебя найду. Только дождись.

?-?----??----?-?

На улице закипала жизнь. Из леса возвращались горожане, выжившие и способные праздновать ополченцы глотали мёд, пели, танцевали. Дружина вела себя сдержаннее, но нет-нет, да поглядывала на счастливчиков.

«Лебедь» осторожно лавировал между ладей, чтобы подобраться к причалам. Веремуд ловко рулил на корме, решив, что Яромиру пока рановато доверять такой сложный путь.

Княжич сидел неподалёку, насупившись. На время осады скрепя сердце пришлось признать старшинство Деяна. Показать свою удаль опять не получилось, даже шрама не заработал, чтобы красоваться им перед девами.

А теперь ещё отец прибыл…

Нет, Яромир, конечно, рад. Но скоро его ждёт тяжёлый разговор один на один. И чем он может похвастаться? Командовал десятком, ремонтируя ладью? Оставил дружину, чтобы предупредить засадные отряды? Торчал в крепости, скидывая врагов со стены, пока Дражко наводил беспорядки прямо в лагере саксов?

– Не кручинься, княжич, – угадал Веремуд. – Молод ты ещё. Не время подвиги совершать.

– Дражко тоже молод.

– Дражко безрассуден, – с некоторым раздражением ответил кормчий. – А тебе суждено стать князем. Для князя безрассудство непозволительно.

Отец всегда вёл себя сдержанно, холодно. Каждое слово было обдуманно и взвешенно. А в движении читались власть и уверенность. Даже Буревой, которого Яромир безмерно уважал, рядом с Виславом меркнул.

«Лебедь» дрогнула, соприкоснувшись с пристанью. Деян затянул узел на крепёжном столбе, а Веремуд уже перепрыгнул через борт.

– Что там такое?

Суета возле крепости как-то изменилась, будто людей всколыхнула какая-то сила.

Руяне на всякий случай похватали щиты, оружие и отправились в гущу событий.

Уже в городе, пробегая взволнованные толпы жителей, они наткнулись на Сбыслава.

– Что происходит?! – спросил Ратмир не то с тревогой, не то с надеждой.

Если нагрянул враг, выдастся ещё одна возможность показать себя.

– Мстивой привёл дружину!

Князь Стариграда наконец прибыл.

Город теперь напоминал ставку войска, находящегося в походе. На месте разрушенных хижин и сожжённых дворов стояли палатки и шатры, между которыми патрулировали вооружённые отряды. Мстивой не питал ложных надежд и готовился на случай, если враг вернётся.

Жители тем временем уже принялись восстанавливать утраченное. С опушки неподалёку раскатывались удары лесорубов, по улицам разносился запах свежего дерева и голоса старших мастеров.

– Куда ложишь, увалень?! Глазеньки свои раззявь! Энто бревно наверх надобно, а не в сам низ. Вон то тащи, толстое! Давай, давай!

Работа спорилась, люди бодро, с шутками-прибаутками, да песнями восстанавливали надлежащий облик города. Збигнев уже примерялся, как бы сделать понадёжнее, крепче прежнего. Дражко нашёл его в сторожке, откуда открывался обзор на вёрсты вокруг.

– Оправился? – Жупан повернулся, как только он взобрался по лестнице.

– Почти, – коротко ответил Дражко, стараясь не тревожить рану.

– Буревой отправляет домой?

По угрюмому молчанию он понял, что угадал.

– Не хочешь, значит, в родные края… Ну, и дурак.