Чтение онлайн

Алистер согласно кивнул:

– Думаю, вы хотите, чтобы мы поговорили с Лонни Муром, если получится.

– Вы правы, - ответил я. – И ещё у нас есть имена двух девушек, тесно общавшихся с Сарой по поводу получения женщинами права голоса – Дженни Уэллер и Рут Кэбот. Поговорите с ними, если они дома.

– А как насчёт декана Арнольда? – спросила Изабелла. – Помните, что Агнус…

– Помним, - перебил я её. – Конечно, поговорите с деканом Арнольдом – если вы, конечно, сможете найти его в кампусе в субботу вечером.

– Я его найду, - улыбнулась Изабелла.

– Тогда встретимся за ужином и там поделимся полученной информацией, - решил Алистер. – Как вы смотрите на китайскую кухню? Я знаю прекрасное местечко на Пелл-стрит. Ходят слухи, что это просто китайский Дельмонико51.

Дельмонико был самым изысканным рестораном в Нью-Йорке и располагался на Пятой Авеню. Думаю, им не очень нравилось такое сравнение.

Зная любовь Алистера к превосходной еде, я не сомневался, что в настоящем Дельмонико он был постоянным гостем.

Сначала его желание отправиться в Китайский квартал меня удивило, но когда он продолжил говорить, с восхищением отзываясь об их меню, я понял, что в его просьбе была и нотка авантюризма.

– Во сколько? – спросил я.

– Соберёмся на ужин, значит, в шесть часов вечера, - ответил Алистер. – У нас будет достаточно времени.

Алистер и Изабелла поймали экипаж, а я развернулся, чтобы спуститься в подземку на Третьей Авеню.

– Пелл-стрит, 24, - крикнул мне вслед Алистер.

Но я едва расслышал его, потому что все мои мысли вернулись к Отто Шмидту и нашему расследованию.

Я потратил около часа, чтобы найти Отто Шмидта, потому что из-за переполненности камер его перевели в отделение в Верхнем Ист-сайде.

Я съездил на станцию Оук-стрит на окраине города, а потом вернулся подземкой обратно в центр. Сплошная пустая трата времени.

Когда я, наконец, приехал в нужное отделение, меня отправили в камеру в дальнем конце коридора – самую последнюю от главного кабинета.

Наверно, офицеры хотели оказаться как можно дальше от Шмидта, чья одежда вся провоняла алкоголем и рвотными массами.

Отто Шмидт оказался худым, жилистым мужчиной с седой не стриженной бородой. Он сидел на простом металлическом стуле в дальнем углу камеры и плотно кутался в тонкое, изношенное серое одеяло.

Как только я вошёл в камеру, взгляд его чуть безумных глаз остановился на мне.

– Убирайтесь! – закричал он. – Сейчас же! Убирайтесь!

Он вжался в спинку стула, будто пытаясь в нём раствориться, и начал размахивать руками и ногами. После очередного рывка он, похоже, повредил правую руку и начал кричать от боли.

– Вы – Отто Шмидт? – для порядка спросил я, хотя мужчина на меня, кажется, совсем не обращал внимания.

Какое-то время он ещё рычал от боли, а потом сильно зажмурился, отказываясь даже на меня смотреть.

– Я сказал: убирайтесь. Я не стану с вами разговаривать. Я обещал, что уйду и не буду ни с кем говорить. Я ему поклялся.

Шмидт распахнул глаза и бешено посмотрел перед собой.

Может, до этого он и был пьян, но сейчас его поведение отличалось от обычного поведения пьянчуг. Не алкоголь сделал его таким беспокойным. Это был страх.

Я снова обратился к нему, на этот раз, говоря громче:

– Мистер Шмидт, вы знаете, почему здесь находитесь?

Он дёрнул головой.

– Клянусь, я уберусь из города, как и обещал. Но мне было так больно. Нужно было что-то, чтобы приглушить эту боль. А после этого я собирался уехать. Но они пришли и забрали меня. Поэтому я и не сдержал обещание. Потому что они пришли и забрали меня.

– Кто пришёл? – спросил я. – Полицейские?

– Да, - яростно закивал мужчина. – Поэтому я и не смог уехать. Я не могу с вами разговаривать. Вам нужно уйти.

– Мистер Шмидт, куда вы направлялись до того, как вас задержала полиция? – поинтересовался я.

Он посмотрел на меня пустыми глазами.

– Я ещё не решил. Может, в Балтимор. У меня там есть друзья. Ему было всё равно, главное, чтобы я уехал из Нью-Йорка.

– Кому было всё равно, мистер Шмидт? – уточнил я. – Кто заставил вас пообещать, что вы покинете город?

– Я не знаю, не знаю, - слабо ответил он. – Я никогда прежде не видел этого мужчину. Но он меня избил, - Шмидт плотнее закутался в одеяло, - и заставил пообещать, что я уеду и ни с кем не буду разговаривать.

– Мистер Шмидт, - я пытался говорить спокойно и простыми словами, будто разговаривал с ребёнком, - я могу помочь вам уехать. Я могу помочь защитить вас от мужчины, который вас избил. Но сперва, вам надо рассказать мне, что произошло.

– Нет, нет, - начал он повторять в приступе паники. – Он говорил, что вы такое скажете, но я не должен с вами общаться. Я должен уехать, - его взгляд заметался по комнате.

Я разочарованно вздохнул. Разговор начал идти по кругу, и, похоже, никуда нас не приведёт.

– Вас арестовали по моей просьбе, - произнёс я, - и только я могу вас освободить. Я оплачу вам билет на поезд до Балтимора. Но я смогу это сделать лишь в том случае, если вы станете со мной сотрудничать.

Отто Шмидт впервые за наш разговор посмотрел мне прямо в глаза, но продолжал кутаться в одеяло:

– Вы обещаете, что поможете мне уехать? И не расскажете тому человеку, что я вами разговаривал?

– Обещаю.

Мы пришли к соглашению, и я узнал необходимые нам подробности происшествия.

Я уже знал, что Отто Шмидт не был человеком, ответственным за убийство Сары Уингейт.

Он её не помнил – только вещи, что украл у девушки и из-за которых загремел в первый раз в тюрьму. Это преступление оказалось спонтанным: ему представилась отличная возможность – комната Сары была первой незапертой комнатой, которую он нашёл, войдя в общежитие миссис Гарднер.

Сбежав из тюрьмы, он поехал в Бостон, где и провёл б'oльшую часть времени, а в Нью-Йорк вернулся лишь месяцев шесть назад. Здесь он нашёл подходящую работу на кухне немецкого ресторана в районе Бауэри.