Чтение онлайн

Люди работали очень быстро, действовали согласованно, каждый лейн знал, что делать и не обращался ежечасно за пояснениями. Улица, идущая по наиболее крутому склону холма, преобразилась. Дорога осталась покатой, а вот по бокам люди сделали ступенчатые террасы. На каждой «ступеньке» теперь был подготовлен фундамент для нового дома. Как будет выглядеть улица по завершению работ, было непонятно — слишком много грязи вокруг и лейнов с тачками, инструментами.

Вожак поспешил вернуться в замок, так как надеялся, что его ожидает Черен. Бета должен был всё выяснить по поводу Чарны до его возвращения. Выслушав его доклад, Гору потребовалось время, чтобы не сорваться так же, как накануне Семич.

— Ничего не предпринимать. С Чарны не спускать глаз!

Так закончился день.

Утром Аня за завтраком старалась незаметно следить за Гором. Что он там надумал по поводу Чарны? Можно ли к нему подступиться с новыми проблемами? Дела не ждут, от них обоих зависит масса народа, а ей страшно обжечься о его неприязнь. Но помимо эгоистичных мыслей она стала думать о том, что Гор тяжело переживает за мать, а она вынуждена лезть к нему с повседневной рутиной. Толком не позавтракав, раздираемая противоречивыми мыслями, Аня уже было решилась попросить о собрании совета и приватном разговоре, как вожак приказал всем собраться внизу, во дворе.

Кирам обеспокоенно посмотрел на правительницу, но та сама встревожилась. Он незаметно удалился, чтобы усилить охрану Анны и предупредить всех быть готовыми к любому развитию событий.

Двор был заполнен оборотнями и лейнами до отказа. На возвышении сидел альфа, в стороне поставили кресло для правительницы людей, все остальные стояли, тревожно переглядываясь между собой. Дождавшись одобрительного кивка от вожака, Черен выступил вперёд и вызвал в круг Чарну.

Оборотница усмехнулась и ступила на свободное пространство с достоинством, поглядывая на вожака, как царица на возомнившего о себе невесть что раба. Видимо, Гор надавил на неё, её дыхание сбилось, она скукожилась, но вскоре горделиво распрямилась.

Черен начал говорить о том, что он нашёл в удалённом уголке замка в потайном чуланчике, ключ от которого был только у Чарны. Разные травы, немного порошков, украшения, золото и свадебные украшения Альи. Оборотница выслушала всё спокойно и в конце насмешливо посмотрела на вожака:

— Разве преступление готовить для себя поддерживающие здоровье отвары? Разве за долгие годы службы я не заработала золото?

— Откуда у тебя фамильные украшения жены вожака? — грозно спросил Черен.

— Я берегла их для невесты нашего альфы.

Аня сжала кулаки. Происходило то, чего она опасалась. Чарну даже не обвинить в её отравлении, ведь его как такового не было. Ну, подумаешь, перестаралась с услужливостью по отношению к юной человеческой правительнице! Хотела как лучше, кто же знал, что вкусные и полезные отвары для неё станут разрушительны? Но в то же время Чарна вела себя несколько вызывающе и явно что-то задумала.

— А порочащие честь нашей гостьи слухи ты зачем распускала?

— Я? Оборотни сами не слепцы и многое видят.

— Но ты подсказывала им, как толковать разные ситуации.

Чарна пожала плечами и не стала ничего отвечать.

— Ты работаешь на вожака и должна хранить его репутацию и репутацию его гостей в чистоте, но ты нарушила свои обязанности.

— Раз моя многолетняя служба альфе больше его не устраивает, то я могу покинуть замок.

— Не так быстро, хитрая волчица, — усмехнулся Черен, — у меня есть против тебя обвинения, и пока что твои ответы меня не удовлетворяют.

— Ты мстителен, бета, никак не можешь простить мне, что я тебе отказала и не разделила с тобой постель?

— Хорошая попытка, Чарна, но ты переоцениваешь своё значение для меня. Я предпочитаю волчиц помоложе и утончённее, а ты как была горластой деревенщиной, так и осталась.

Лейны смотрели за всем с любопытством, оборотни воспринимали всё ближе к сердцу и не знали, чью сторону принять: Чарна для многих была символом и надеждой на лучшее будущее для их детей. Раз она смогла подняться из низов благодаря своей силе и целеустремленности, значит, может получиться и у других.

— Ты обвиняешься в попытке отравления королевы лейнов. За это тебе полагается смерть. Ты виновата в распускании слухов, порочащих её. За это тебе вырвут язык.

Свист и лёгкий гул были ответом на прозвучавшие слова беты, но он сурово осмотрел взволновавшийся народ и продолжил:

— Это лишь часть обвинений. Ты обвиняешься в отравлении предыдущего вожака и в том, что переложила вину на его жену. Ты напрямую и косвенно виновата в гибели всех слуг, исполняющих работу в те годы в замке.

Несколько секунд тишины. Лейны не очень представляли, о чём речь, им важна была только их королева, а вот оборотни вскоре взорвались криками. Ничего нельзя было понять — верят они или нет, рады, что преступница найдена или ничего не хотят слышать, но Черен продолжал свою обвинительную речь, где гораздо проще, чем давеча Аня, рассказал всю историю о двух подружках. Потом вышел хромающий старый бета Энир и подтвердил каждое слово. Когда стало известно, что Алья была беременна, но на неё всё же устроили охоту, то проклинали всех бет, принимавших участие в суде, а когда узнали, что жена вожака ждала трёх малышей сразу, то Чарну чуть не разорвали на месте.

— Хочешь оправдаться? — чуть наклонился к ней Гор, выдавливая из себя эти слова.

— Я могла бы с лёгкостью оправдаться! — высокомерно заявила она и хотела продолжить, но Черен ей не дал:

— Э, нет, псица, у меня на руках письма, где ты писала нескольким командирам, которых просила принять нерадивых слуг на службу и дать им возможность кровью смыть их позор. Сохранилось более десятка писем — и везде текст один и тот же! Ты можешь змеёй выкручиваться по поводу того, как отправляла на тот свет служанок, старых слуг, но армейский след ты затереть не могла. У меня не только письма, но есть те, кто слышал, что болтали посланные тобою на смерть слуги.

— Болтали! — хмыкнула Чарна и с ненавистью осмотрела окружавшую её толпу. — Как же я вас всех ненавижу, — выдохнула она, — знаешь, Гор, я даже рада, что всё закончится. Если бы я тогда знала, что, убивая Герма, убиваю себя, то придумала бы что-то другое.

Все ахнули, её слова передавались дальше, и споров о том, виновата она или нет, больше не было. В тишине Чарна поведала свою версию давнишних событий.

— Твоя мать — глупая мечтательница, она очень любила фантазировать. Ты знаешь, что её бабка была человеком? Всего лишь один глупый поступок в виде женитьбы на человечке — и весь род стали считать странным. Но это их дело. Мне их жалостливость сыграла на руку, и после того, как со мной развлеклись проезжающие мимо господа, меня отвели в лес к спрятанной там Алье. А эта дура оказалась не промах и уже обихаживала там сильного, матёрого волка.

Чарна обвела всех оборотней презрительным взглядом, будто сомневаясь в их принадлежности к этой расе и, поморщившись, продолжила:

— Он был прекрасен! О таком можно было только мечтать — и вдруг он оказался рядом! Он мог взять любую из нас на день, на месяц, но он выбрал Алью в жёны! Я не могла упустить такой шанс и уговорила её взять меня с собой.

Выражение лица оборотницы снова переменилось, и она зло выкрикнула:

— Без меня её в замке сожрали бы в первые же дни! Я защищала её, я поставила на место всех слуг, я следила, чтобы она всегда была ухожена и привлекательна. Я щедро дала ей время насладиться его любовью, а потом решила, что настала моя очередь. Но, видимо, я поспешила, и кроме разовых встреч, пока Алья была в положении, ничего не получила, кроме настойчивого совета: не беременеть.