Чтение онлайн

— И? Я действительно стала вашей гостьей? — волнуясь, спросила она.

— Без сомнений.

Глаза Ани вспыхнули радостью и торжеством:

— То есть я свободна и при желании могу вернуться? — уточняла, боясь поверить и обмануться.

А Гор видел, как сильно она переживала, понимал, сколько дум она могла пропустить через себя, не зная, что её ждёт.

— Если будет на то ваша воля, — как можно равнодушнее бросил он.

Аня чуть подалась вперёд, налегая на стол и с трудом, скрывая радость, всё же спросила:

— Но зачем вы?..

— Мне было любопытно, — не только небрежно ответил, но ещё состроил гримасу, что, мол, может, хватит о мелочах?

— И всё-ё-ё? — разочарованно протянула она. — Вы мне жизнь порушили из-за пустого любопытства?!

Она вскочила, не в силах скрыть своё потрясение. Между ними столько всего было за последние годы, что они могли бы с кипучей яростью сражаться в поединке, а у него всего лишь любопытство взыграло?

— Вы! — она ткнула в него пальцем, желая оскорбить, но подходящего, меткого слова, обрисовывающего всю гнусность его поступка не приходило. — Вы!..

Она оббежала стол и ткнула ему в грудь:

— Вы… — обвиняющий и негодующий взгляд, дрожащая нижняя губа были намного красноречивее.

Гор подскочил и прижал её к столу, заставляя чуть присесть на него. Он прижался к ней неприлично тесно и, угрожающе нависая, страстно заговорил:

— А что вы мечтали услышать? Чтобы я признался, что потерял голову в тот момент, когда вы продырявили меня своими стрелами? Нет, я был в бешенстве! Или что ваша помощь полосатым вытянула кучу денег из моей казны, и я потерял уйму времени, но восхищался вами? Не надейтесь, я обдумывал, как оторву вам голову при встрече. А может, вы считаете, что ваше вымышленное отравление и облизывание моего беты умиляет меня? Нет, вся ваша мышиная возня здесь вызывает только омерзение!

Она, распахнув глазищи, открывала рот, чтобы опровергнуть домыслы, и закрывала, потрясённая натиском.

— Нечего нависать надо мной! — Аня попыталась сдвинуть его, но Гор лишь сильнее придавил её, заставляя принять крайне отвратительную позу и смотрел как на букашку, протянувшую к нему немытый хоботок для выцеживания крови.

Получалось, что она сидит на его столе, раздвинув ноги, а он, несчастная жертва притязаний на его тело, негодует! Ей приходилось одной рукой опираться о стол, чтобы не упасть, а второй пытаться отпихивать его; но со стороны было похоже, что она отчаянно тянет его на себя. Если сейчас кто-то зайдёт в кабинет, то позора не избежать.

Стало так обидно! За что он так с ней? Ладно бы с самого начала пытался унизить, но теперь… Заставил поверить…

Не время заламывать руки и вопрошать небеса: «Как он мог?»

Она перестала сопротивляться — не к чему распалять его злость. Замерла, ожидая его дальнейших действий.

Гор, почувствовав, что тело девушки закаменело, а сама она отвернулась, перестал давить на неё. Она приняла более приличное положение, но не пыталась проскользнуть между ним и столом, чтобы лишний раз не тереться об него. В её лице было столько горечи и явного нежелания касаться его, она так сжалась, что он сделал ещё шаг назад.

— Спасибо, — тихо сказала она, выскальзывая, прижимаясь к столу, только чтобы не дотронутся до него и садясь на прежнее место напротив.

Он думал, она уйдёт, но девушка сложила руки на коленях и не поднимала головы. Он внимательно следил за ней. Ей потребовалось несколько секунд, что принять нейтрально-приветливое выражение лица. Теперь он увидел разницу между настоящей и искусственной улыбкой. Это знание больно резануло по сердцу, но она смотрела на него застывшим взглядом, а он не знал, что делать дальше.

— Эмоции — непозволительная роскошь для правителей, — вежливо пояснила Аня и сразу продолжила:

— Очень рада, что мы преодолели недоразумения с моим статусом и можем поговорить на равных о сложившейся ситуации. Я выражаю свою благодарность в связи с разрешением продвигаться по вашей территории столь многочисленному отряду лейнов. Понимаю, что организовать это было непросто, и предлагаю обсудить, какую пользу можно из этого извлечь.

Вся фраза была произнесена дружелюбно, с оттенками благодарности, но сердце сжималось, ощущая потерю чего-то важного. Но надо было отвечать, и он поддержал беседу:

— Лейны едут, чтобы поселиться здесь. Я могу выделить им часть земель.

— О, давайте не будем торопиться. Раз я не остаюсь у вас, то ограничимся пока несколькими договорами.

Аня предложила уже отработанную схему торговли, особые условия для её мастеров, Гор с чем-то согласился, что-то категорически отверг. Потом он всё же предложил часть земель и настоял на том, чтобы лейны остались не только до конца лета, но и перезимовали бы.

Ему было интересно, как живут люди, как обустраиваются, как начнут складываться отношения между ними и оборотнями. Несмотря на сцену, что только что произошла в кабинете, разговор получился плодотворный, но Гор хотел бы вернуть прежнюю искренность. Он жалел, что повёл себя так бестолково… но как всё исправить, не выглядя дураком?

— Хорошо, думаю, узнав подробнее, кто вошёл в состав переселенцев, мы сможем дополнить наши соглашения, — завершила работу Аня, — теперь я хотела бы ответить на ваши претензии, прозвучавшие вначале.

Она бы выпила воды, в горле немного першило от долгого разговора, но сильнее хотелось поскорее закончить и уйти. Она облизнула пересохшие губы и продолжила:

— Защищать свои земли считаю святым долгом. Клан Серых волков принял меня вместе с лейнами, и нет ничего удивительного в том, что мы встали на защиту. Вы напали — я защищалась. В тот момент я даже не знала, что вы убийца моего жениха.

— А если бы знали?

— То не дала бы вам уползти. То же самое касается помощи полосатым. Вы были явной угрозой, и я делала всё, чтобы оттянуть время нападения на клан Серых, помогая тиграм. В ответ вам могу сказать: наивно полагать, что при нападении вас не встретят сопротивлением.

— Хм.

— И последнее — насчёт вымышленного отравления и облизывания вашего беты.

Аня старалась держать нейтральный, деловой тон, но Гор следил за её лицом и уловил в глазах презрение. Никакого уважения к нему, нет больше в ней желания узнать что-то о нём, лишь стремление закрыть возникшие вопросы и отвязаться.

— Большей гадости вы не могли придумать! — даже в этой фразе она рассчитала дозу возмущения.

Она работала и полностью скрывала свои эмоции. Он отчётливо понял, что именно сейчас она закрыта для него. Даже не так: она больше не воспринимает его живым, чувствующим оборотнем, он для неё лишь шкура под названием «вождь». А Аня, спокойно возмущаясь, продолжала:

— В то время, как я нуждалась в защите и была уязвима, вы не только предпочли сделать вид, что ничего не происходит, но сейчас ещё и бросаетесь обвинением, что я намеренно нервировала обитателей замка своим умирающим видом.