Чтение онлайн

К августу 1976 года колеса двигались внутри колес. Специальный отдел не собирался упускать эту возможность избавиться от меня. Они настаивали на том, что новая смертельная угроза АОО в отношении меня была очень реальной, и что они хотели, чтобы я убрался из региона Белфаст, для моей собственной безопасности, конечно. Я был сторонником переезда, чтобы уменьшить угрозу моей личной безопасности, и купил новую недвижимость в Виктория-парке, Ньютаунардс, графство Даун. Но я не хотел перевода из участка КПО в Ньютаунабби: я потратил слишком много времени и усилий на то, чтобы обосноваться там, чтобы теперь поворачиваться к этому спиной. К этому времени я также познакомился с Ребеккой: позже она должна была стать моей женой. Было еще одно соображение, что мне еще многого нужно было добиться в районе Ньютаунабби. Настоящая проблема заключалась в том, что я непреднамеренно наступал на пальцы Специальному отделу. Теперь я оказался в ситуации, когда они могли перевести меня под предлогом того, что это было для моей же пользы. Я был в их власти: я преподнес им себя на блюдечке.

В своем стремлении остаться там, где я был, я заручился поддержкой моего старшего сотрудника уголовного розыска. Старший детектив-инспектор Сэм Стюарт был осведомлен о моих успехах в расследовании преступлений, и он полностью поддержал мое заявление о том, чтобы остаться в отделе уголовного розыска Ньютаунабби. На самом деле, он сделал все, что было в его силах, чтобы удержать меня там. Он знал, что это будет битва, но ни один из нас не имел ни малейшего представления о том, на что пойдет Специальный отдел, чтобы добиться своего.

Сэм утверждал, что меня наказали за то, в чем я не был виновен, что, в конце концов, судмедэксперты без сомнения установили, что я не производил никаких выстрелов. На самом деле, я был сбит с ног и поэтому был такой же жертвой обстоятельств, как и мужчины в машине.

Однако примерно за неделю до предполагаемой даты перевода меня вызвали в офис Сэма. Он был красным от гнева, и, узнав выражение его лица, я стал ждать взбучки. На самом деле, этого так и не произошло. Его ярость была направлена на Специальный отдел, а не на меня. Он сказал, что присутствовал на совещании старших офицеров полиции в штаб-квартире подразделения на Норт-Куин-стрит, на котором, среди прочего, шла бурная дискуссия о моем предстоящем переводе из подразделения. Во время дебатов офицеры Специальный отдел выдвигали неконкретные, но непристойные обвинения в мой адрес старшим офицерам полиции в попытке склонить аргумент в свою пользу. Сэм был взбешен. Он попросил их выложить все или заткнуться. Однако они отказались подробно рассказать о том, в чем именно заключались обвинения или об их источнике.

Сэм сказал мне, что он уже видел, как Специальный отдел использовал эту уловку раньше, чтобы переместить людей, которые создавали им проблемы. Он также слышал, что в этом случае Специальный отдел настаивал на том, чтобы я оставался в Ньютаунардсе по крайней мере четыре года. Он вихрем вылетел с совещания. Больше он ничего не мог сделать. Он встал и пожал мне руку.

— За короткое время пребывания здесь ты нажил себе несколько могущественных врагов, Джонстон, — сказал он, качая головой.

Мы не всегда смотрели друг другу в глаза, но я знал, что этот человек честен, и если он сказал, что ничего нельзя сделать, то я ему поверил. Я был в ярости, вынужденный еще раз признать масштабы власти Специального отдела. Но я не был известен тем, что сдавался перед любым человеком и не собирался делать этого сейчас. В то время у меня не хватало здравого смысла бояться Особого отдела.

Мой перевод прошел по расписанию. Я уже переехал в Виктория-парк, в Ньютаунардс, графство Даун. Я больше никогда не хотел находиться в городе, который я охранял. Мой новый детектив-инспектор, бывший сотрудник уголовного розыска Холивуда, был человеком, которого я хорошо знал. Он был хорошо осведомлен о моем семейном прошлом. Он поддержал мое ходатайство о переводе в уголовный розыск Бангора.

Ужасные события той ужасной ночи 12 июня 1976 года остались далеко позади. По крайней мере, я так думал. Правда заключалась в том, что независимо от того, каковы были факты, независимо от того, что я говорил о том, что не производил никаких выстрелов по угнанной машине, «Ассоциация обороны Ольстера» все еще была убеждена, что ответственность несу я. В конце концов, я был единственным членом того патруля, которого перевели из Ньютаунабби. Они увидели в «грязной передаче» явное доказательство того, что именно я был ответственен за смерть молодого Эдварда Уокера. Не имело значения, что утверждали официальные представители КПО: в АОО были убеждены, что «Джонти» Браун убил их молодого добровольца. Они никогда не простили мне этого, даже по сей день. И все же ничто не могло быть дальше от истины. Для меня является источником личной гордости возможность сказать, что я не стрелял из своего огнестрельного оружия и что я не был ответственен за смерть этого молодого человека. Правда в том, что за 30 лет моей службы в КПО я никогда не был непосредственно ответственен за смерть какого-либо человека.

Даже сегодня, спустя годы после выхода на пенсию, когда я слышу, что полицейский открыл огонь и убил подозреваемого, я возвращаюсь к той травмирующей сцене на Доаг-роуд в июне 1976 года. Несмотря на то, что прошло почти 30 лет, я все еще могу отчетливо вспомнить каждую секунду погони, остановку и обнаружение тела на заднем сиденье той угнанной машины. Эти драматические образы сопровождаются незабываемым запахом горячего двигателя полицейской машины и звоном стекла от разбитых окон угнанного автомобиля на дороге. Мне до сих пор снятся повторяющиеся кошмары, связанные с трагической смертью этого молодого человека.

Я знаю, что унесу эти картины с собой в могилу. Весь прискорбный инцидент усугублялся тем фактом, что из угнанного автомобиля не было изъято огнестрельное оружие. Молодые люди в машине были безоружны. События, подобные этому, это худший кошмар каждого полицейского.

Я искренне сочувствую сотрудникам полиции, вовлеченным в подобные столкновения. Вообще говоря, ни один сотрудник полиции не собирается намеренно убивать или калечить кого-либо, если только он не считает, что его жизни или жизни одного из его коллег угрожает опасность. Я точно знаю, что они чувствуют, поскольку интенсивное расследование, которое должным образом следует за таким событием, заставляет их чувствовать себя преступниками.

Глава 8

Годы в Западном Белфасте

Мой перевод из отдела уголовного розыска в Бангоре в отдел уголовного розыска Андерсонтауна в Западном Белфасте 1 января 1978 года был долгожданным событием. Инструкция Специального отдела о том, что я останусь в округе «G» по крайней мере на четыре года, была отменена. Ко дню моего перевода я прослужил в Бангоре всего один год и четыре месяца. Я записался добровольцем на службу в Западный Белфаст в октябре 1977 года. Старший коллега в отделе угрозыска, отвечавший в целом за отдел угрозыска в округе «B» КПО и заверивший меня в своей поддержке, сдержал свое слово, и ему потребовалось всего два месяца, чтобы организовать перевод.

Бангор был очень оживленным отделением уголовного розыска, и мне очень понравилось проведенное там время. Команда была замечательной компанией людей, и в ней царили гармония и подлинное товарищество. На прощальном приеме в отеле в Донахади несколько парней сказали мне, что, по их мнению, «мне отрезали голову»: что я сошел с ума, вызвавшись добровольцем поехать в Западный Белфаст. В то время мы не могли этого знать, но руководство уголовного розыска в штаб-квартире только что приняло решение удвоить численность сотрудников уголовного розыска в Западном Белфасте. Многие из тех коллег-офицеров, которые пожелали мне счастливого пути и сказали, что будут молиться за мою безопасность и благополучие, всего несколько месяцев спустя оказались призванными в Западный Белфаст.

В то время округ «B» Королевской полиции охранял весь Западный Белфаст. Штаб округа располагался на железнодорожной станции Спрингфилд-роуд, недалеко от пересечения с Фоллс-роуд. Расположенные в печально известных республиканских районах Западного Белфаста, другие участки КПО в округе включали Андерсонстаун, Хастингс-стрит, Нью-Барнсли, а позже Вудборн и Гросвенор-роуд. Нам было трудно патрулировать этот район, так как весь округ находился во власти террористов Временной Ирландской Республиканской Армии. Вооруженные до зубов патрули КПО, как пешие, так и на бронированных автомобилях, обязательно сопровождались армейскими машинами, чтобы обеспечить прикрытие от террористических атак во время выполнения повседневных обязанностей, которые ожидаются от любой полицейской службы.