Чтение онлайн

— Понятия не имею, — ответил я.

Я точно знал, почему Сэм спросил об этом Баррета. Одно из золотых правил работы с источниками заключается в том, что вы не слишком фамильярничаете со своими информаторами. Приводить информатора домой — табу. Но эти правила хороши для Лондона, Бирмингема или Манчестера. Здесь, в Северной Ирландии, сотрудники уголовного розыска не смогли доставить наши источники уголовного розыска в участок КПО. Поступить так означало бы подвергнуть источник риску разоблачения и компрометации. Вы не могли быть уверены, что полицейский, симпатизирующий той или иной стороне полувоенных формирований, не увидит источник и не сообщит о нем своим полувоенным дружкам. Это был очень реальный риск. Так что, да, я действительно приводил некоторых из своих информаторов к себе домой. Были условия, в которые я не буду здесь вдаваться. Существовали системы сдержек и противовесов. Так и должно было быть. Например, старшие сотрудники уголовного розыска были полностью осведомлены о том, кого мы туда привезли и почему это было необходимо сделать. Я не припоминаю ни одного возражения. Но Барретта или жестоких личностей, подобных Барретту, никогда не приглашали ко мне домой.

Сотрудники Специального отдела вели себя злокозненно. Они искали недостатки; сойдет даже незначительное нарушение процедур или протокола. Ножи были наготове, и Специальный отдел поверил, что они вот-вот выпотрошат меня. Никто не смог бы их остановить. Барретт продолжал:

— Сэм спросил меня, откуда у меня номер твоего домашнего телефона, Джонти. Я сказал ему, что купил его на Теннент-стрит, но он настаивал, что ты дал его мне. Я тебя не подвел, — сказал Барретт.

Эти парни скребли по стволу, но на этот раз они были правы. Я действительно дал Барретту номер своего домашнего телефона. Они жаловались в мой отдел уголовного розыска на то же самое в самом начале работы с Барреттом. Я сказал правду.

Я дал десяткам наших надежных осведомителей свой домашний номер телефона. Некоторые из них даже знали мой адрес. Это было не для того, чтобы обменяться рождественскими открытками. Это было просто для того, чтобы обеспечить быстрый поток жизненно важной информации, которая могла бы спасти жизнь. Информаторы должны были иметь возможность немедленно связаться со мной в любое время дня и ночи. Лично мне это не принесло пользы. На самом деле, это стоило мне финансовых затрат, потому что во многих случаях наши информаторы связывались с нами из телефонных будок. Мы им перезванивали. Если бы мне предъявили дисциплинарное обвинение, я мог бы отстаивать свою правоту.

— Сэм спросил меня, знаю ли я, где ты живешь, и я сказал нет. Сэм был не слишком доволен этим, — продолжил Барретт.

«Держу пари, что это не был», — подумал я.

— Затем он спросил меня, знаю ли я, что Джонни Адэр и Джим Спенс знают, где ты живешь, Джонти, — сказал он. — Я сказал Сэму, что это все херня. БСО тебя бы не тронули. Они уважают вас, потому что вы справедливы ко всем, — добавил Барретт. — Потом Сэм придумывает это дерьмо, что БСО знает, где живет твоя мама. Да, это верно, но что с того?

Я внимательно слушал, что говорил Барретт. Я мог точно видеть, к чему клонит Специальное отделение со всем этим. Забираю информаторов домой. Даю им номер своего домашнего телефона. Они могли бы выдвинуть обвинение в том, что эти два высокопоставленных сотрудника БСО, Адэр и Спенс, нацелились как на меня, так и на мою очень пожилую мать. Сам Джонни Адэр сообщил мне о своем связном в Холивуде, который сообщил ему адрес моей матери. Я сообщил об этом официально, когда получил это сообщение от Адэра. Специальный отдел превращал это в очень серьезную угрозу.

Мои власти, безусловно, отнеслись бы к этим угрозам и моей предполагаемой небрежности очень серьезно. Откуда им было знать, что «угроза» разрабатывалась Специальным отделом в присутствии убийцы из БСО с единственной целью исключить меня из уравнения? Это было бы смешно, если бы не было так серьезно.

Барретт начинал нервничать. Он слишком долго просидел в моей машине. Очевидно, он был очень напуган.

— Не говори этим мальчикам, что я предупреждал тебя об этом, Джонти. Выкиньте их из машины, — сказал он.

Я объяснил, что в драке нет ничего необычного, когда имеешь дело с офицерами Особого отдела вроде Сэма. Но никогда прежде на моей службе это не было таким зловещим, как сейчас. Чем бы все это закончилось? Как далеко готовы зайти эти люди? Сэму повезло, что Барретт был не очень умен. Он не подозревал, что его телефонные звонки прослушиваются. Я уже несколько раз предупреждал его о том, что нам стало известно о том, что все военизированные группировки прослушивают телефоны своих добровольцев, которых они подозревают в том, что они являются информаторами. Он мне не поверил. Это была его прерогатива.

Но сейчас для меня было жизненно важно, чтобы Барретт ненароком не предупредил Сэма о том, что он предупредил меня. Я сказал ему следить за тем, что он говорит по телефону, в течение следующих нескольких дней. Барретт собрался выйти из машины. Он сказал, что пойдет домой пешком от того места, где мы припарковались. Он хотел этого.

— Сэм говорит, что спалит меня, если я не буду на них работать. Что, черт возьми, означает «спалить», Джонти? — спросил он.

— Это означает, что он сообщит БСО, что ты работаешь на Специальный отдел, — ответил я.

Барретт был застигнут врасплох. Он уставился на меня в своей угрожающей манере.

— Понимаешь, что я имею в виду. Я знаю, как работают эти парни. Ты втянул меня в это, Джонти. Ты привел сюда этих парней. Вытащи меня из этого. Я на них не работаю. Я всегда это говорил, — добавил он.

Это было чистой правдой: Барретт всегда ясно давал понять, что не хочет связываться со Специальным отделом. Хотя он просто этого не понял. Он все еще думал, что я могу что-то сделать, чтобы помочь ему. Что я мог бы взмахнуть какой-нибудь волшебной палочкой и заставить Специальный отдел исчезнуть. Но сейчас я ничего не мог для него сделать. Он был в ловушке. Он был в железной хватке группы людей, которые могли быть такими же безжалостными, как и он сам.

Во многих отношениях Барретт это заслужил. Я не испытывал к нему жалости. Я, конечно, не мог ему помочь. Я намеревался посадить его в тюрьму пожизненно. Вот где место убийцам. Но теперь в центре внимания Специального отдела был я, а не Кен Барретт. Они отождествляли себя не с коллегой-полицейским, а с этим убийцей. Они решили «заняться мной». Очевидно, что они сделали бы все возможное для достижения своей цели, не обращая никакого внимания на последствия для меня лично или для моей семьи. Я зашел с ними слишком далеко. Очевидно, я зашел в нашем расследовании уголовного розыска слишком далеко.

Барретту было бы гораздо лучше отсидеть свой срок за убийство Пэта Финукейна. По крайней мере, он был бы в безопасности. Но теперь у Барретта был новый хозяин. Он больше не подчинялся своему бригадиру БСО Джиму. Он больше не был игроком. Теперь он был простой пешкой в смертельно опасной шпионской игре. Он будет отчитываться только перед Специальным отделом. Они были бы гораздо более требовательными хозяевами. Пока он работал на них, они защищали его от таких людей, как я. Но Барретт заработал бы каждый пенни, который Специальный отдел вложил бы в его грязные руки. Он отправлялся «во тьму», где только Специальный отдел имеет контроль, и они ревниво его охраняют.