Во власти Дубовой короны
Шрифт:
И она была целиком и полностью права. Таня, снова кивнув, просто наблюдала за тем, что делает подруга. Удивительно тонкая работа. Линии сил в ауре скрещивались, переплетались…
– Как ты думаешь, я так смогу? Когда-нибудь?
– Надеюсь. Но работать придется много.
Таня была не против. И работать, и работать…
– А Руслан?
– Я могу с ним сделать то же, что и с врачами. Сделать?
Таня кивнула:
– Если можно. Он неплохой…
– Он тебе нравится?
Таня пожала плечами:
– Не знаю. С Поповым все было просто – он яркий, броский… А Руслану было не до игрушек. Да и какой смысл? Просто гулять я не хочу, налюбовалась на мамашку, а серьезные отношения… это не для нас.
– Почему?
– У него семья богатая.
Салея только вздохнула.
– Танечка, сестренка, ты не представляешь, что такое даэрте! Ты уже сейчас можешь стать богаче отца Руслана. А если мой народ окажется здесь, на Земле… что может быть ценнее здоровья?
Таня захлопала глазами, как сова.
– Я как-то не подумала…
– Вот именно поэтому я тебя и люблю, – тихо сказала Салея.
Таня обняла ее.
– Я тоже… сестренка. Лея, ну неужели обязательно… с этой Короной? Нельзя ее на кого-то перекинуть или как-то… это так несправедливо! Почему ты должна погибнуть?! Почему?!
– Ничего нельзя сделать, – Салея качнула головой. – Это закон.
– Несправедливо!
– Таня, уже сейчас я сильнее многих. Этот закон не дает появляться на свет самым страшным чудовищам.
– Ты не станешь чудовищем!
Салея пожала плечами.
Она подозревала, что станет. И может. И… и уже становится. Таня рядом, и это удерживает ее, поддерживает в ней человечность. А так бы…
Дубы? Которыми стали трое глупых сопливых мальчишек?
А червей не хотите? Или глистов?
Она могла бы. Или убить. Медленно и мучительно. Или сделать так, что дубы за год сгниют до трухи. Это несложно: есть множество древесных болезней.
Но Таня рядом.
И люди, которые просят ее помощи, вот как этот мальчик…
И Салея остается сама собой. Пока… но как долго она сможет бороться? Сколько еще ей придется сдерживаться?
Салея не знала. Но до конца лета…
Это проще.
Это – намного проще.
Она потерпит. Уже совсем недолго осталось.
И Салея незаметно поправила зубец Дубовой короны. На ее внутренней стороне потихоньку появлялись острые шипы, врастали в кожу… не больно, нет. Но и не снимешь.
Никогда.
До самой уже очень скорой смерти.
Полнолуние наступило быстро и незаметно. Таня и Салея выгуляли Гнома, но с собой в лес его брать не стали. Все же он городской пес. А там…
Кто знает, что будет – там?
Вряд ли Хранитель Леса спокойно воспримет ротвейлера, который попробует его загрызть.
Или сам ротвейлер спокойно отнесется к здоровущему медведю?
Это не лайка. И не собака для охоты на медведя. Лучше не рисковать.
А девушки преспокойно доехали на автобусе до леса, потом еще прошлись пешком и оказались на той же поляне, что и в прошлый раз.
– Раздеваемся, – скомандовала Салея.
– До трусов?
– Догола.
Таня смущаться не стала. Это не эротика, а необходимость. Так что она сняла с себя все, даже серьги из ушей вытащила, и сложила вещи аккуратной кучкой, чтобы на теле не было ничего постороннего. Посмотрела на Лею.
– Так?
– Да. – Салея тоже разделась догола, ничуть не стесняясь. Стояла прямая и свободная, увенчанная Дубовой короной.
– Что дальше?
Салея молча достала нож, самую обычную чашку…
– Вот это. Давай сюда руку.
Таня повиновалась.
Лезвие ножа аккуратно прошлось вдоль локтя, вскрыло вену, и Салея собрала кровь в чашку. Повторила то же самое со своей рукой, даже не дрогнув.
Кровь у нее была не вполне обычной. Если с Таниной кровушкой все было ясно и видно, то у Салеи кровь оказалась темной, почти черной. Такой оттенок получается, если смешать красное и зеленое.
Таня поежилась.
Ей тоже больно не было. Такое странно-восторженное состояние, наверное, как под наркотой. Так и с пятиэтажки прыгнуть можно, и ноги переломать, и потом еще бегать, ничего не чувствуя.
Салея воткнула нож в землю – и над ним взвился зеленый язык пламени.
– Повторяй за мной. Это ритуальные фразы.
Таня кивнула.
– Моя кровь – твоя кровь.
– Моя кровь – твоя кровь.
– Мой народ – твой народ.
– Мой народ – твой народ.
– Мой даэрте – твой даэрте.
– Мой даэрте – твой даэрте.
У губ Тани оказалась чаша – и девушка отпила три глотка. Раньше бы ее стошнило от вкуса крови, но сейчас… она не ощущала ее. Что-то другое, хмельное, странное…
Салея тоже сделала три глотка – и поставила чашу на землю.
– Прими нашу жертву, Хранитель, и скрепи клятвы.
Точно – магия.
Потому что как иначе ТАКОЙ медведина мог засунуть в чашку язык… она ему на коготь не налезет! Здоровый, как неизвестно что!
Но кровь он выпил.
И – торжествующе взревел. И лес ответил ему. Криками зверей и птиц, шумом листвы, треском деревьев… теперь Таня его понимала.
Он – счастлив.
Хранителю было тяжело одному, а сейчас у него появился шанс. И помощь пришла.
Его услышали. Он дозвался.
Салея подняла руку и приложила ее к Таниной руке так, чтобы две раны соприкоснулись.
– Именем даэрте!
Взлетел зеленый язык пламени, обвил кисти сплетенных рук – и угас.
И волшебство закончилось.
Две девушки стояли на траве и держались за руки. И все.
Или нет?
Раны не было. Шрама не было. Руку Тани, от запястья до локтя, покрывала сложная татуировка. Не синяя, нет.
Изящная зеленовато-золотая сложная вязь, которая напоминала то ли об узоре листвы, то ли о колышащейся на ветру траве…