Чтение онлайн

Правда заключалась в том, что после того, как я влюбилась в Роуди, мне стало наплевать на причину, по которой меня отправили сюда, чтобы найти их. Правда заключалась в том, что даже после всего, несмотря ни на что, я была рада, что приехала. Правда заключалась в том, что мне было бы хуже, останься я в Осеоле. Если бы я осталась, чтобы наблюдать, как моя мама снова и снова отвергает меня, как мой бывший и лучшая подруга начинают совместную жизнь, а я превращаюсь в неприятную помеху, о которой они оба любят притворяться, будто ничего не было.

— Ты сказала, будто не уверена, кто прислал это письмо и фотографию, — впервые заговорил Голден.

— Да?

В его взгляде и тоне не было злобы, когда он продолжил:

— Значит, у тебя есть какие-то предположения.

— Не совсем. Только то, что отправитель определенно женщина и… — я сглотнула. — Оуэн её знает.

— Что? — он нахмурился и уставился на меня.

— Я видела письма в твоем ящике для инструментов.

Я увидела немой вопрос в его зеленых глазах на моё признание.

Ты читала их?

Да. Каждое.

— Мне понадобилось несколько дней, чтобы понять это, но… — я потянулась в задний карман и достала одно из самых ранних писем, которые я украла из шкатулки. В нём Безответная — я так и не узнала её имени — признавалась в своей неугасающей любви к любимому человеку всей моей жизни.

Я не могла быть уверена, что неизвестная девушка на фотографии, которую я нашла, была именно Безответной или это просто совпадение, но я, должно быть, тысячу раз изучала юношеские изгибы и углы её улыбающегося лица, чтобы вытеснить её личность из моего подсознания.

Я передала письмо Роуди, чей взгляд по-прежнему не отрывался от моего.

— Почерк и подпись одинаковые.

Роуди взял бумагу, но не взглянул на неё, проигнорировав любопытные взгляды своих ребят, и тут же убрал в карман. Я поджала губы, но ничего не сказала.

Несмотря на то, что Джорен чертовски хотел обвинить меня во всем, трещины в их дружбе начались задолго до того, как я появилась в их жизни. Они стояли на зыбкой почве с тех пор, как Роуди трахнул Джаду.

Мне потребовалось несколько дней, чтобы понять это.

Девушка, к которой ревновала Безответная — это Джада. А тот парень, которого предал Роуди, был Джореном.

Его лучший друг.

Я затаила дыхание, когда последняя нота извращенной симфонии Безответной врезалась в меня со всей силой товарного поезда.

— Дело никогда не было во мне, — тихо произнесла я.

— Чего не было? — спросил Рок, растерянно нахмурившись.

— Письма, зов меня сюда… это никогда не было связано со мной.

Последнее письмо Безответной вдруг обрело гораздо больший смысл.

— Дело было в тебе… в вас обоих… или… в вас троих.

Я была лишь невольной бомбой, посланной издалека, чтобы все это рухнуло у них под ногами.

Но почему?

Какое отношение я имею к трем людям, которых никогда не встречала, и к ошибке, которая произошла ещё до моего рождения…

Тебе солгали.

Найди «Гордость королей».

Узнай, кто ты на самом деле.

— Трое? — спросил Рок, когда слова из первого письма Безответной словно эхом отозвались во мне. — Кто ещё… — его слова оборвались, когда дверь в мастерскую открылась, и раздался звук каблуков по полированному бетону.

Я с безучастным видом наблюдала за тем, как медленно приближается ответ на вопрос Рока. Её дорогие духи облаком струились в нашу сторону, уникальный аромат долетел до нас раньше, чем до него, а её красивое лицо так же тщательно защищалось, как и моё собственное. Мой живот перевернулся, когда я выискивала в её чертах хоть какое-то сходство.

— Ты хочешь рассказать ему? — спросила я, когда она наконец достигла нашего круга и перекинула свою руку через руку Джорена. — Или я должна?

Я не стала уточнять, что имею в виду. Вероятность того, что она не подслушивала, была ничтожно мала.

Накрашенные губы Джады растянулись в искусной улыбке.

— Прости. Не понимаю, о чем ты, — солгала она. — Я просто пришла забрать мужа. К нам приехал друг из другого города, и у нас запланирован ужин. Боюсь, что бы это ни было, — сказала она, медленно обводя взглядом наши мрачные лица, — придется подождать. Чао.

Не говоря больше ни слова, она направила Джорена к двери, и через мгновение их уже не было.

— Блин, — сказал Рок, глядя вслед уходящим и взволнованно проводя рукой по волосам в своем близком покрое. — Я не знаю, что, черт возьми, все это значит, но если говорить на все сто, то я не против, — он посмотрел на Роуди. — Ты сказал, что хочешь быть тем, кто с ней разберется, вот ты и разобрался, — они пожали с Роуди друг другу руки и дали друг другу пять и один щелчок, после чего Рок ушел, что-то бессвязно бормоча. — У меня и так хватает чертовых проблем. Он что, собирался наставить на меня пушку? На своего мальчика? Нахрена мне вообще играть в детектива?

Я фыркнула и покачала головой, глядя ему вслед. Я повернулась к Роуди и начала говорить, когда он прочистил горло, его зеленый взгляд скользнул к Голдену, который, как я не заметила, все ещё стоял там.

В один момент Голден смотрел вдаль, словно погрузившись в раздумья, а в другой — крутанулся на пятках и без единого слова последовал за Роком, Джореном и Джадой.

Хорошо-о-о-о-о.

Мой взгляд медленно возвращался к Роуди, но, когда он вернулся, я обнаружила, что тот уже наблюдает за мной.

Долгие мгновения мы только этим и занимались. Наслаждались друг другом, пока тишина не стала слишком тяжелой, чтобы её выдержать.

— Ты собираешься убить меня сейчас?

Я замерла, когда он бросился ко мне, отбросив назад, пока мой позвоночник не прижался к «Хонде Аккорд», которую сегодня ремонтировал Голден.

Прежде чем я успела сказать что-то ещё, рот Роуди прильнул ко мне в таком обжигающем поцелуе, что мой мозг полностью расплавился, а напряженные мышцы ослабли, и все, что я могла сделать — это ответить на его жестокий поцелуй с таким же голодом.

Роуди хотел контролировать меня, вести туда, куда он хотел, но я не желала пока подчиняться — не после всего, через что заставил пройти.

Я не знала, когда начала плакать, но смутно ощутила его руки на своем залитом слезами лице.

Роуди держал меня, пока наши губы боролись за господство, языки переплетались, а зубы терзали кожу его и моих губ. Никого из нас не волновал тот первый вкус крови. Мы просто продолжали кусать друг друга, желая, чтобы другому было больно за причиненную нами боль.