Чтение онлайн

Алессио отстранился всего на несколько мгновений, и я увидела мокрый след моего возбуждения на его подбородке и губах. От этого зрелища ноги подогнулись, а дыхание участилось. Он еще глубже проник в меня, пока голодные, почти черные глаза следили за мной. Он заполнил меня изнутри и начал медленно трахать своим пальцем, скользя внутрь и выходя наружу в мучительном темпе. Алессио чувствовал, как я приближаюсь к краю, поэтому ввел еще один палец и согнул их, ударяя по какой-то точке внутри и вызывая невероятные эмоции.

Ох.

Я кончила, кусая губы, чтобы заглушить удовлетворенный стон, лишь бы не выдать себя. Это было невероятно.

Когда дыхание немного пришло в норму и я готова была столкнуться с реальностью, я открыла глаза, чтобы увидеть перед собой пустоту. Мои пальцы все еще находились внутри меня, пока ноги тряслись от последствий оргазма, и, если бы не стена позади, я бы упала на плитку.

Не могу поверить в то, что сейчас произошло. Я не узнавала себя. Это был первый раз, когда я смогла кончить, лаская себя. Это был первый раз, когда я ощутила столько эмоций, думая о ком-то. Нет, это был не кто-то, это был мой телохранитель – Алессио. Я просто знала, непонятное чувство внутри, говорящее, что все было бы не так, будь это кто-то другой, не ошибалось.

Этот мужчина пугал меня. Я боялась того, что ощущала рядом с ним и из-за него. С другой же стороны – мне хотелось большего. Я хотела взять все, что он может мне дать, потому что я уже увязла в грязи и сломлена достаточно, чтобы обратный путь был отрезан.

Адриана Моретти больше не та девушка, чья невинность была ценностью, она никогда не будет прежней дочерью Капо, которую желали мужчины, о которой говорили женщины. Адриана Моретти потеряла свое величие в тот день, когда ее жениха убили в день их свадьбы. Никто больше не захочет владеть испорченным товаром, поэтому я готова была взять все, что может отдать мне единственный мужчина, желающий меня такую – грязную, сломанную, развращенную, дефектную. Я готова была впустить Алессио в свое сердце и отдать ему его, надеясь, что он не уничтожит то, что еще от него осталось.

18

Алессио

«Ты должен держаться от нее подальше, парень!» – Голос разума кричал мне это каждый чертов раз, однако мое тело отнекивалось от него, словно от надоедливой мухи, жужжащей у уха. Все тело покалывало, когда я находился в одном помещении с этой девушкой. Она словно магнит притягивала меня к себе.

Я провел день вдали от нее, и это было чертовски хреновое чувство. Мне это не понравилось, как и то, что всю дорогу обратно я думал только о том, что скучаю по ней.

Проклятье.

Я заехал на гравийную дорогу у домика и заглушил двигатель, прежде чем схватить пакеты с продуктами и накинуть на себя рубашку, чтобы не промокнуть под ливнем, внезапно обрушившимся на восточную часть Америки.

Добежав до двери, я распахнул ее и вошел внутрь, ожидая увидеть Адриану на диване или спящей на кровати, но ее не было. Домик пустой, свет в ванной не горел, на кухне пусто. Я поставил пакет с продуктами на кухонный остров и скинул с себя мокрую рубашку, чтобы достать пистолет из кобуры, когда заметил второй, который оставил Адриане в качестве самозащиты, на журнальном столике. Я не сразу обратил на это внимание, но стеклянная дверь на террасу была распахнута настежь, тюль колыхался во все стороны от сильного ветра, забравшегося внутрь, пол от дождя вымок, а маленькая статуэтка валялась в образовавшейся луже.

Я вышел на террасу, но здесь тоже никого не было.

Какого черта? Где она в такую погоду? Неужели…

Мой пульс участился, когда мозг начал вращаться в глубоких водах темных мыслей. Что-то похожее на долбаную панику пыталось ворваться, когда я начал понимать, что Адрианы здесь нет.

«Ты не смог защитить ее», – обвинял меня гребаный внутренний голос, и это больше было похоже на испуг, чем на простое волнение. Страх начал душить меня, в груди покалывало.

Нет, нет, нет.

Это невозможно. Она не могла просто исчезнуть. Должно быть, ее забрал Маттео, и сейчас она дома с семьей. Это лучше, чем другой вариант, где Картель или кто-то другой нашел ее. Пусть это будет Маттео.

– Твою мать! – крик разрывал мою давящую грудь, как молния рассекала небо.

Если с ней что-то случилось, я никогда себе этого не прощу. Если она в опасности, я переверну гребаный мир с ног на голову, чтобы найти ее. Я сделаю это, черт возьми!

Я достал телефон, чтобы набрать Маттео, но посреди густой зелени и сильного потока ливня заметил сарай, дверь которого хлопала из-за ветра. Она могла быть там. Убрав пистолет обратно в кобуру, я выбежал на улицу и направился туда по давно забытой тропе, надеясь найти Адриану внутри моего прошлого, куда я спрятал все свои воспоминания и надеялся никогда больше с ними не сталкиваться.

Буря внутри меня походила на природный катаклизм, надвигающийся на город. Добежав до сарая, уже весь мокрый, я распахнул дверь, молясь застать ее здесь. И когда я увидел Адриану, стоящую напротив ко мне спиной, облегчение наполнило мои легкие, все еще сжимавшиеся из-за страха. Я сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и выдохнул. Она здесь.

Когда я вошел в дом и не увидел ее внутри, на какое-то время проскользнула мысль, что я потерял ее, что больше никогда не смогу увидеть. И это были самые долгие и мучительные минуты в моей жизни. Страх, пронзающий мою душу в тот момент, был слишком похож на воспоминания из далекого детства и свежие фрагменты памяти об одном из дней в нью-йоркской квартире, когда я застал Адриану в ванной.

Этого не должно было случиться, но эта девушка повлияла на меня сильнее, чем я мог предполагать. Теперь это было уже не плотское желание, а нечто большее. И я чертовски ненавидел это, потому что не мог, не должен был ничего испытывать к этой девушке, черт возьми!

Адриана не услышала, как я вошел, потому что была увлечена увиденным. На ней мокрое платье белого цвета, которое практически полностью прилипло к телу. Оно доходило ей до колен, открывало голые плечи и руки, влажные волосы спадали на спину, ноги босые. Сумасшедшая девчонка.

Ее хрупкое тело закрывало обзор, и, хотя отсюда ничего не было видно, я точно знал, на что она смотрела. Этот сарай стал неким кладбищем воспоминаний моего детства. После смерти матери я убрал сюда все, что напоминало мне о годах, проведенных здесь. Все мои игрушки, рисунки, которые я сделал, глядя на маму за работой, пытаясь подражать ей, краски, кисти, холсты – все это я упаковал в коробки и спрятал здесь, чтобы не видеть их. Я не хотел забывать маму, конечно нет, да и не смог бы. Но я не хотел, чтобы все эти предметы напоминали мне о ее боли, которую она пыталась убить в картинах. Я не хотел помнить, как она впадала в небытие и забывала обо мне. Я хотел забыть о ее одиночестве.

– Моя мама.

Я удивился, что слова вылетели изо рта, когда уже произнес их. Хрипотца в моем голосе была признаком неунявшейся боли от воспоминаний, показателем того, как сложно они дались мне, и я не хотел показывать этого Адриане, да и кому-либо еще, поэтому прежде, чем сказать что-то еще, я прочистил горло и шагнул к ней.

Она подскочила от неожиданности, когда я подал голос. Меня злила ее неосмотрительность, потому что Адриана была неосторожной, а значит, незащищенной. Она повернулась ко мне, и я потерял дар речи.