Чтение онлайн

На углу дома Монти наткнулся на Хэнка. Тот ковылял пошатываясь ему навстречу. Передвигался Хэнк не слишком уверенно, но на ногах стоял.

– Монти! Монти! – позвал он. – Что с Гарреттом?

Монти ухватил друга за руку:

– Не знаю. Надо убираться отсюда. В любую минуту может рвануть. Эти сухие балки – все равно что бомба. Пошли!

Хэнк неохотно позволил увести себя. Они отошли по дороге ярдов на семьдесят и оттуда наблюдали, как огненный столб прорывается сквозь крышу и пронзает небо.

Целое облако ворон устремилось ввысь, словно рваные клочья тени – тысячи, десятки тысяч, – и хрипло закаркали в ночном мраке.

– Кто-нибудь выбрался? – дрожащим голосом спросил Хэнк.

– Нет, – твердо ответил Монти.

– Он думал, свиток у меня в дипломате, – прошептал Хэнк. – Епископ. Старенький такой дипломат…

– А что там было?

– Да ничего, – пожал плечами Хэнк. – Он бы уничтожил свиток.

– А ученый опубликовал бы его, не думая о том, чья вера пострадает, – кивнул Монти. – Людям нужна мечта, не важно какая. Хочешь лишить человечество мечты – изволь дать ему новую.

– А что с Гарреттом? – повторил Хэнк с болью в голосе, словно опасался услышать ответ.

– С ним все хорошо, – ответил Монти, твердо зная, что так оно и есть.

Хэнк пристально посмотрел на друга и перевел взгляд на пылающий дом.

– Но он же там!

– Нет, сейчас нет. С ним все хорошо, Хэнк.

– А девочка?

– Ее больше нет. Наверное, он освободился от нее… то есть от этого самого…

– Ты сам понимаешь, что несешь? – спросил Хэнк, не с недоверием, а с надеждой.

– Еще как понимаю. Я говорю о жертве и искуплении, о вере и надежде, которая сильнее тех демонов, что наводняют разум воспоминаниями и сказками о ненависти, искушают тебя, заставляя искать себе оправдания любой ценой.

– А свиток? Что ты собираешься делать с ним?

– Давай вернемся и поглядим, что со свитком. Наверняка его больше нет, – сказал Монти. – Мы еще не готовы принять то, что он несет.

Хэнк улыбнулся, и вдвоем они зашагали вперед, во тьму. То была самая обыкновенная ночная тьма, и в небесах уже занимался рассвет.

Предуведомление соавтора. Мне неизвестна точная дата, когда Микки начал эту новеллу, оставшуюся незавершенной. Но судя по некоторым деталям, это 1980-е годы, так что я дорабатывал рукопись, ориентируясь на это время.

M. A. К.

Копы всегда ходят парой. В дверь постучит один, а войдут двое – дуэтом легче справиться с тобой, если вздумаешь рыпнуться. Когда они в форме, один ведет служебную машину, другой говорит по рации. Когда в штатском, один задает вопросы, другой записывает в блокнот. Мне порой думается, коп выступает соло только на приеме у стоматолога. Ну, еще в койке ночью. И в процессе самоубийства.

Клиент уже десять минут ждал, когда я закончу телефонный разговор. Я вышел в приемную и кивнул топтавшемуся там шестифутовому детине. Коричневые туфли, коричневый костюм, карие глаза, каштановые волосы. Сущим облегчением было узнать, что его фамилия не Браун.

– Мистер Хэнсон, я готов вас выслушать.

За стойкой приема посетителей сбоку от двери в мой кабинет Вельда, жгучая брюнетка в белой блузке и черной юбке – просто картинка, а не женщина, – едва заметно улыбнулась мне глазами. Она тоже оценила этого посетителя.

Мистер Хэнсон кивнул мне в ответ. Ни нервной улыбки, ни дерготни в движениях – спокоен как слон. Нуждающиеся в услугах частного детектива обычно ведут себя по-другому. При моем приближении он протянул лапу, но я прошагал мимо и распахнул дверь.

В коридоре его напарник стоял у стенки, точно часовой, сцепив за спиной руки. Ростом пониже, в одежде он предпочитал другие тона коричневого, и галстук в желто-белую полоску придавал дикости его облику. Само собой, он был помоложе, лет тридцати, тогда как Хэнсон явно разменивал пятый десяток.

– Почему бы вам не присоединиться к приятелю? – Я сопроводил слова жестом «после вас».

Второй коп тоже не улыбнулся. Он лишь молча оглядел меня с головы до ног и присоединился к Хэнсону. Вдвоем они застыли, точно приговоренные перед расстрельной командой.

Я расположился за рабочим столом и дал знак присаживаться. Но полицейские не любят приглашений. Эти двое остались на ногах.

Откинувшись в кресле, я заговорил:

– Парни, ордером вы не размахиваете, значит это не обыск и не арест. Так что садитесь.

Они неохотно подчинились.

– Да с чего ты взял, что мы из полиции? – тоном оскорбленной невинности спросил напарник Хэнсона.

Я не любитель корчить из себя великого мастера дедукции, поэтому лишь буркнул:

– Тоже мне задачка.

– А на бизнесменов что, не тянем?

– Бизнесмены не таскают ствол на ляжке, а если таскают, то могут себе позволить костюмчик подходящего кроя. Для бандюков вы слишком чистенькие, но и на федералов не похожи – холености нет. Значит, Департамент полиции Нью-Йорка или гости из Джерси.

Они переглянулись, и Хэнсон пожал плечами. И правда, какой смысл отпираться? Они копы, и у них ко мне дело. Ничего личного. В манере аристократа, жалующего коридорному огромные чаевые, Хэнсон достал из бокового пиджачного кармана сложенную стодолларовую банкноту и бросил на стол.

– Ну хорошо, – сказал я. – Слушаю вас внимательно.

– Мы хотим тебя нанять.

Ох и тошно же ему было в этом признаваться! До того тошно, что я с трудом сохранил равнодушную мину и не расхохотался.

– «Мы» – это кто?

– Ты же сам сказал, – ответил Хэнсон, только что не давясь словами, – полиция Нью-Йорка.

– А деньги зачем? – кивнул я на сотку.

– Для легальности. Для конфиденциальности. Принимая плату, ты нам гарантируешь и то и другое, этого требует твой лицензионный договор со штатом Нью-Йорк.

– Что, если я отклоню ваше предложение?

Секунду-другую мне казалось, что оба посетителя улыбнутся, но они справились с соблазном. Только в глазах промелькнуло что-то вроде облегчения.