Чтение онлайн

Магнум 0,357 – это, конечно, серьезный козырь. Но его с легкостью побивает сорок пятый калибр, особенно если стреляет первым, притом в голову, прекращая всякую телесную моторику. Уж до чего жалкие были мозги у подонка, да и те разлетелись заодно с брызгами крови и обломками кости, и этот душ окатил его приятеля. Тому будто хеллоуинским «кровавым» пирогом в физиономию залепили, и он среагировал, как положено неандертальцу, то есть дал мне полсекунды, чтобы расколоть пулей его скошенный лоб и покрыть кирпичную стену лестничной площадки абстрактным узором, достойным любой ист-виллиджской арт-галереи.

В такой кровавой бойне, разразившейся у Ника на пороге, он, конечно же, сохранить выдержку не мог при всей его смелости.

– О господи! Что вы теперь будете делать?

– Позвоню копу. Телефон у тебя найдется?

– Да! Да! Звоните копам! Телефон вон там!

Я подобрал с пола книгу в переплете из овечьей кожи.

– Нет, не копам. Копу.

И я позвонил Пэту Чемберсу.

А с Сонни Джиральди связался уже в три ночи, когда добрался до своего офиса. Хотел довезти туда книгу в целости и сохранности.

Наследник мафиозного трона притворялся, будто я его разбудил, но он, конечно же, с нетерпением дожидался весточки от своих парней. Либо кто-то из карманных копов уже сообщил ему о неудавшемся налете на квартиру в Ист-Виллидже, а подобные новости не располагают к крепкому здоровому сну. Так или иначе, а на звонок по приватному номеру, им же самим мне и предоставленному, Сонни ответил.

– Известно ли тебе, – спросил я бодро, – что твой мальчик Флавио и его дубинноголовый приятель выиграли бесплатную поездку в окружной морг?

– Чего?

– Того. Я их туда отправил. Точно так же, как ты отправил их на дом к юному Берроузу. Они проследили за мной. Вельда их заметила, а я нет. Видать, и впрямь старею.

Если раньше Сонни говорил четким голосом радиодиктора, то теперь слова мешались в кучу.

– Хаммер, я их не посылал, правда! Они, может, на кого-то из моих соперников работали, что-нибудь вроде того. Я с тобой честно играл, абсолютно честно, Богом клянусь!

– Да какое там «честно»… Ты хотел, чтобы я привел тебя к книге и чтобы умер тот, у кого она находилась, ведь он знал, что в ней. Заодно и я должен был отдать концы, чтобы ты спрятал их в воду. Логично рассуждаю? Кто будет слезы лить по вышедшему в тираж частному сыщику?

– Хаммер, поверь, я не…

– Не могу я тебе поверить, Сонни. Зато ты можешь поверить мне.

То, что я произнес далее, было наглой ложью, но он не имел никакой возможности ее разоблачить.

– Книга отправится в далекий банк, в надежную ячейку, и пролежит там до моей смерти. Если эта смерть будет мирной и безболезненной, кое-кто выполнит мой наказ и сожжет ее. Но если прощальная вечеринка меня не обрадует, книга попадет к федералам. Усек?

– Усек…

– А женщина по фамилии Берроуз и ее сынишка тут не при делах. Малейший вред любому из них – и книжка из ящика с нафталином перемещается в ФБР. Capeesh? [65]

– Capeesh, – мрачно подтвердил Сонни.

– Переходим к вопросу о моем гонораре.

– Гонорар? Какого черта?!

– Сонни, ты просил найти книгу, я ее нашел. Ты мне должен сто кусков.

Его голос сделался тонким, противным:

– Много плохого я о тебе слышал, Хаммер, но никто не называл тебя гребаным шантажистом.

– Человек каждый день чему-то учится, был бы интерес к учебе. Эту сотню тысяч ты пожертвуешь на благотворительность, счета тебе укажет отец Мандано. Хорошая репутация, Сонни, дорогого стоит, и ты обязательно ее приобретешь, продолжая добрые дела твоего покойного дяди в Маленькой Италии.

На этом я закончил разговор.

Общеизвестно, что копы всегда ходят парами. Но утром, явившись в мой кабинет, Хэнсон оставил закадычного дружка в приемной листать старые журналы. Вельда должна была прийти с минуты на минуту.

– Присаживайтесь, инспектор, – предложил я.

Коричневый томик с обшарпанным корешком лежал на моем столе под небрежным углом. Я специально его так поместил, ожидая этот визит.

У полицейского полезли на лоб глаза.

– Та самая книга!

– Та самая книга. И она ваша. За десять тысяч баксов.

– Можно? – Он протянул руку.

– Не стесняйтесь.

Большим пальцем он откинул переднюю обложку. На его лице радость уступила место смятению, затем потрясению.

– Ничего себе… – пролепетал Хэнсон.

– Книга и впрямь очень ценная. Но я не специалист – подозреваю, что вы можете переплатить. Если угодно, просто возьмите ее на время.

– Черт бы вас побрал! – выругался Хэнсон, переворачивая страницы.

– Книга и впрямь содержит все, что Старый Ник знал о грязных схемах и двойной бухгалтерии, насчет этого слухи оказались верны. Жулики, копы, сенаторы и даже президенты – все они могут почерпнуть здесь полезные для себя сведения.

Хэнсон качал головой, не отрывая глаз от книги.

– Но мы заблуждались, считая ее леджером. Скорее это учебное пособие от другого итальянского гангстера. Там указана дата первого издания на английском языке – тысяча шестьсот сороковой год.

– Гангстер носил фамилию Макиавелли, – сухо добавил Хэнсон.

– А книга, – сказал я, – называется «Государь».

С Адамом мы не встречались больше двадцати лет. Видеть-то я его видел – он мелькал в телевизоре, причем появлялся на экранах все чаще и чаще, и в конце концов не наткнуться на него стало трудно, – но общался с ним последний раз на вручении дипломов. С ним и с Мэри.

– Ну что, – сказал тогда Адам, легонько хлопнув меня по руке, – слава богу, все позади. Пойдем выпьем. Отпраздновать же нужно.

– Нет, – ответил я. – Не хочу.

А Мэри промолчала.

Не стану отрицать, я испытал потрясение, когда спустя столько времени увидел Адама на улице. И весьма неприятное потрясение – первое из трех, обрушившихся на меня в тот день одно за другим.

Во вторник после обеда я стоял в читальном зале возле высокого окна, выходившего на Сент-Джеймс-сквер. Моросил февральский дождь. Я наблюдал за зонтами, снующими внизу, как мокрые жуки, и машинами, что непрерывным потоком огибали площадь по часовой стрелке. Адам, видимо, только что пересек скверик посреди площади и остановился у ворот на северной стороне, выжидая удобного момента, чтобы перейти дорогу.

Тут-то я его и узнал. Несмотря на дождь, Адам был без шляпы и зонта. Плащ от «Бёрберри» расстегнут, голова запрокинута, ноги чуть расставлены. Адам улыбался, будто сырость и слякоть были ему совершенно нипочем.

В такой же позе он красовался, когда я увидел его впервые – это был первый день первого семестра в университете. Погода мало отличалась от сегодняшней. Я смотрел из окна своей комнаты на мощеный дворик и жалел, что не остался дома. А во дворике стоял Адам – с таким видом, словно он тут хозяин. Через полминуты выяснилось, что это мой сосед по комнате. Адам тоже поступил на английское отделение, так что весь год, не считая каникул, мы проводили вместе почти каждый день.