Чтение онлайн

– Я не знаю "Купол", - непонятно ответила женщина.

И таким образом происходили большинство разговоров между ними. Казалось, что об одном и том же, и в то же время совсем не понимали друг друга.

– Откуда ты пришла?
– спросила женщина однажды.

– Из купола.

Пожевав губами, старуха долго молчала, а потом снова спросила:

– Где "купол"?
– и развела руками вокруг.

Этот её жест я не поняла, а Эмма четко показала направление рукой.

– Там.

Старая женщина повернулась, будто могла видеть сквозь стены, так вполоборота посидела немного, наверное, пытаясь что-то соотнести в своей голове.

– В горах?

– Нет.

– Разве ты пришла не оттуда?

– Купол не в горах. Он рядом. Я шла через горы много дней.

– Мелонические горы подпирают собой небо. Ты пришла оттуда. Ты живешь на небе?

– Нет. Купол расположен на земле, чтобы защищать людей от холода.

– Как много людей живет там?

– Несколько миллионов.

Женщина пожевала губами, а потом выставила растопыренные пальцы:

– Столько?

Я зашла в тупик, глядя на неё. Что она хочет узнать? Но Эмма общалась с ней больше и правильно поняла.

– Нет. Больше. Как звезд на небе ночью.

Глаза женщины округлились, она долго молчала, вглядываясь в Эмму с недоверием.

– Разве на свете есть столько людей?

– Да.

– Они живут... вместе?
– она покомкала воздух руками перед собой.

– Да.

– Что они едят? Разве можно прокормить столько народа?

– У нас много еды.

Этот вопрос женщины и Эмму поставил в тупик.

– У вас хорошие охотники?

Я знала, что такое охота. Эмма тоже. Но почему эта женщина спрашивает о таком?

– Охотник, тот, кто убивает животное, чтобы получить пищу?
– все же спросила моя вторая половина.

Агна закивала.

– В куполе никто не охотится.

– Почему? Охотники приносят мясо, женщины и дети собирают растения. Такой порядок. Тогда еды будет много.

– У нас много еды, - повторила Эмма и попыталась объяснить: - Еду производят в куполах. Фабрики.

– Я не знаю это слово.

??????????????????????????

У меня было чувство, что она не верит словам, что слышит. Но все же ей было интересно выяснить этот вопрос, и она снова заговорила:

– Когда наступает зима, что вы будете есть, если не охотитесь?

– Много чего, - рассеянно ответила Эмма, а потом я почувствовала её удивление.
– Что значит "зима наступает"?

Я даже не обратила внимания на эту оговорку.

– Весна, лето, осень, зима. Разве ты их не знаешь?

– Знаю. В куполе всегда лето. На поверхности всегда зима.

Они опять не поняли друг друга. Как и я. Это ставило в тупик.

У меня было не очень много времени задумываться над тем, что я могла видеть через Эмму, но даже те крохи, что удавалось подсмотреть, становились все интересней и загадочней. Мне нужен был ответ, что это за люди, где они живут. Почему они живут так. Почему Агна не знала, что такое "миллион". Как не дико и невозможно это казалось, но неужели она не умела считать? Но ведь когда показала свой узловатые, растопыренные пальцы, имела в виду счет, цифры? Значит, понимала и пыталась соотнести с тем, что знает. Но в этих привычных ей понятиях не было цифр с таким значением? Как такое возможно?

Я так много думала о ней, что нарисовала её. И именно так, как в тот момент - с раскрытыми ладонями, внимательно вглядывающуюся в ожидании ответа. Мастер дал нам задание нарисовать лицо, и я, совершенно не задумываясь, сделала этот набросок на занятии.

– Что это?!

Мастер не запрещал нам свободно ходить и общаться друг с другом во время работы, при условии, что это не мешало другим. За моей спиной был тот самый парень, что в первый день позвал меня в кафе, знакомиться с остальными. Его звали Акке, мы немного подружились. Его этюдник теперь стоял рядом с моим. В тот момент он встал, чтобы немного размяться, для него сохранять долгую неподвижность всегда было проблематично.

Я обернулась и взглянула на него. Он смотрел на мою работу со странной смесью чувств. Застыл вполоборота, будто хотел отвернуться и не мог. И на лице тоже - глаза неотрывно смотрят, а рот кривится, словно в брезгливой гримасе.

Мастер подошел, и я впервые увидела, чтобы он смотрел на работу чуть дольше, чем обычный его беглый взгляд. Учитывая, что это был только эскиз, я была польщена.

– Сильный образ, - сказал он.
– Откуда ты взяла его?

Акке вытаращил глаза и смешно наморщил брови, выражая недоумение такой оценкой. Я едва удержалась от смешка и тут же забыла о нем, осознав смысл вопроса. Сказать правду я, разумеется, не могла и ограничилась неопределенным пожатием плеч.

– Мастер, вы, правда, находите...
– никак не мог принять Акке такой оценки.

– Тебе она кажется некрасивой?
– закончил его мысль Мастер.

– Да!
– сразу ответил, но тут же сам себя опроверг: - Или нет.

Мастер слегка улыбнулся.

– В её лице мудрость и гордость, и этим она завораживает.

– Наверное, - Акке смотрел все еще со страной смесью чувств на лице.
– Она кажется мне странной и отталкивающей. Но в то же время притягательность какая-то безусловно есть.

– Из-за морщин? Ты просто не видел старости.

– Старости? Но я видел старых людей.

– Это совсем не то. Наши старики совсем не похожи на тех, что были раньше. Сейчас медицина и косметология практически избавили нас от таких примет времени на телах и лицах. Посмотри старинные работы.

– Ладно.

– И в уродстве есть своеобразная красота. Твоя способность замечать её тоже свойство таланта, - снова улыбнулся Мастер.

Все же недоверие на лице Акке полностью не рассеялось, когда он отошел.

– Умница, - мастер положил мне руку на плечо и коротко пожал, прежде чем отойти.

Остальные давно с любопытством посматривали на нас, но вежливо ждали, пока он уйдет. Вокруг моего этюдника тут же собрались все. Обсуждали и рассматривали долго и так и не пришли к единому мнению.

– Теперь мой набросок мне кажется блеклым, - сказала одна из девушек, глядя на свою работу, когда все вернулись на свои места.

– А мой словно не живой, - пожаловался парень, через два человека от неё.