Водный Феникс. Книга третья
Шрифт:
Он не ругал и не называл меня «психованной», хотя выглядел и вел я себя вполне соответствующе: кажется, напав на противницу, я кричал о том, что порву ее на части, причем по большей части кричал матом. Наоборот, преподаватель даже похвалил меня за то, что так быстро сориентировался и пусть весьма грубо, но все же смог защититься от губительного действия артефакта. Рунический нож Гранин тоже подобрал, но пока все свое внимание уделял мне. И под успокаивающий и ободряющий голос непобедимого дуэлянта, пока к нам уже спешили целители, я провалился в темноту вслед за подругой.
Могло бы быть даже смешно, если бы не было так грустно. И страшно… Каждый бой Огневой и Громовой выливается в настоящий скандал. Но в этот раз все было слишком уж близко к тому, чтобы стать трагедией.
Только теперь виновницей оказалась Оля и, по сути, совершила покушение на убийство. Однако удивительно быстро нашелся артефактор, который продал этот самый рунический клинок, якобы назвав при этом его единственным свойством преодоление магических щитов. А с древним орудием жестокого и эффективного убийства магов он его перепутал в силу своего уже преклонного возраста… Само собой, после небольшого расследования его за это отправили в магическую тюрьму.
Ну а Громовы… Они затаились. Теон сразу открестился от этой проблемы, а также всячески поддержал самое строгое наказание для артефактора, который «чуть не погубил одну студентку и не сделал убийцей вторую». И после этого глава рода Громовых перестал давать какие-либо комментарии, стараясь вообще не пересекаться с журналистами. Однако то, что в большинстве печатных изданий новость о дуэли девушек так и не появилась, говорило о том, что Теон явно старается это дело замять.
На то время, пока обе пострадавших студентки находились в больничных покоях, пусть и в разных палатах, рядом постоянно дежурили преподаватели. Просто на всякий случай. Но как только Олю более-менее привели в порядок, она предпочла вернуться в свою комнату. Мы с Аней даже не успели в себя прийти до того, как Громову уже поставили на ноги.
А вот нам предстояло усиленное лечение в течение нескольких дней как минимум, чтобы суметь вернуть руку. Благо Аня в любом случае собиралась остаться в академии на этих каникулах, поэтому времени на восстановление было более чем достаточно.
Из развлечений у нас были только разговоры. Приходили друзья, заглядывали и преподаватели, а Диего… Судя по рассказам, сначала он весьма мешался целителям, отказываясь покидать палату, когда Аню еще только принесли, хотя его сюда никто и не звал. А когда его все же выгнали, то вернулся вечером и умудрился сломать дверь, не поняв намека, что время для посещений закончено и больные отдыхают… Но все очень весело посмеялись над тем, как его охаживала и выдворяла Светлана Владимировна, даже не прибегая к помощи Гранина. Зато на следующий день друг пришел уже с цветами: большой букет для грозной главы больничных палат, и еще один поменьше — для Ани.
Сам я лишь ненадолго создал простого клона, чтобы «отметиться» в академии, проведать раненую подругу, что выглядело вполне логично, а заодно повидаться с Николаем, чтобы обговорить один срочный заказ для зреющего в моей голове плана мести…
Когда нас навещали друзья — все дружно поносили Громову за то, что она натворила. И, конечно, поддерживали Аню. Хвостов и Гранин тоже к нам заглянули: оба первым делом извинились, что все так вышло, и немного рассказали о том, как идет расследование. Олю несколько раз допросили, а затем нашли артефактора и довольно быстро дело закрыли. Старик явно виновен, а девушка ничего не знала об опасных свойствах клинка, что подтвердила и ее проверка на артефакте истины.
Роль Теона была вообще какой-то смазанной. Он вроде как тоже не был в курсе, какую жуткую покупку совершил, однако истинность его слов не проверяли, поскольку он сам подозреваемым, в отличии от дочери, не являлся, да и артефактор уже повинился. Но все мы понимали, что это дело отдает очевидной гнильцой… Оставалось лишь надеяться на то, что артефактор изменит свои показания, поскольку в его случае артефакт истины терялся: видимо, память и рассудок действительно подводили старика. Либо кто-то над ними поработал…
Приходили и одноклубники, которые вели себя примерно так же, как и друзья: то поддерживали Аню и желали ей здоровья, то высказывали свое негодование в сторону Громовой. А когда пришла Катя, то она поразила меня больше всех: девочка плакала и обнимала меня больше часа, периодически извиняясь и оправдываясь, что ничем не смогла помочь, и за то, что не увидела опасность раньше. Слишком поздно она решила усилить свое зрение…
И оказалось весьма непросто ее утешить. Но если быть до конца честным, мне было очень приятно, что она настолько сильно обо мне переживает. Вот только винить ее в чем-либо в этой ситуации мне бы и в голову не пришло!
Однако гораздо тяжелее мне давались разговоры с Аней, когда никаких посетителей не было, и мы оставались наедине. Я чувствовал вину гораздо большую, и далеко не такую надуманную, как у моей маленькой ученицы. Аня была права с самого начала, а я не только не раз ставил ее в неловкое положение, смущал и все время спорил насчет Громовой, но и в конечном счете чуть не погубил этим нас обоих…
Причем подруга смогла понять меня, и смогла простить. Но не я сам. Чувство вины съедало меня изнутри, и больше, чем на себя, я злился только на Олю, чувствуя себя преданным… А ведь я подозревал, что мог ошибаться насчет нее, но все равно продолжал выгораживать! Лишь сейчас, когда стало невыносимо больно, я наконец понял, что эта стерва, а точнее, та девушка, которой я ее считал, мне нравилась… Но кажется, я слишком увлекся фантазиями, не замечая реальности.
Пора проснуться! И теперь стало более чем очевидно — с Громовыми пора что-то делать. Решительно и безжалостно. Больше так продолжаться не может. Они вновь перешли черту, и на этот раз были очень близки к тому, чтобы избавиться от Ани, а заодно и меня, да еще при этом остаться безнаказанными. Хотя я уверен, что если бы все закончилось смертью студентки, то и спрос с них был бы совсем другим. И Олю, скорее всего, прямо там же прибил Диего… Да уж, у всех бы были проблемы. И как же хорошо, что все обошлось…
К воскресенью я уже чувствовал себя получше, и моя мана восстановилась. Ане и ее телу, конечно же, нужно и дальше отдыхать и проходить лечение, но я смог выбрать момент, чтобы создать себе полноценного клона и покинуть больничную палату. Я боялся упустить свой шанс поквитаться с Олей, и поэтому поспешил как можно раньше разузнать обстановку. На моей стороне было еще и то, что ко мне в образе Симона девушка не должна была испытывать страха или какого-то негатива. И мой план дал свои плоды куда раньше, чем я мог ожидать.
Я собирался выйти из академии, а затем через окно проникнуть в комнату Громовой, чтобы никто меня не увидел на пути к ней. Судя по последним сведениям, что я получил от Хвостова, с ее допросами полностью закончили, и теперь она, наиболее вероятно, просто отправится домой на все каникулы, откуда не будет высовываться до начала учебы. Поэтому нужно было поспешить, чтобы попытаться ее перехватить. Вот только столкнулся я с девушкой намного раньше.
В то время как большинство студентов еще спали, а проснувшиеся только шли на завтрак, Громова изучала документ в холле на доске объявлений. Я сразу узнал ее, и сердце на секунду сбилось с ритма. Да уж, теперь я точно мог сказать, что она мне симпатична. Но еще с большей уверенностью могу сказать и то, что не стану больше ее жалеть! Она окончательно стала врагом в тот момент, когда чуть не убила мою подругу, а заодно и меня самого, что бы я там ни думал или чувствовал по этому поводу. Абсолютно пустые коридоры сейчас мне были только на руку. В каждый из проходов я запустил немного наполненной маной воды, которую я растянул в виде тонкой прозрачной пленки — в качестве сигнализации о приближении посторонних. На этот раз от возмездия Громову никто не спасет!