Чтение онлайн

Только я своё Настоящее

Обрести не смогу без Тебя,

Для Тебя же я — только препятствие,

Только жалость и слабость твоя!

Голос актрисы рвался всё выше и выше и, достигнув апогея, акме, наибольшей возможной высоты, задрожал, затрепетал, словно раненая птица, томящаяся в клетке… Теперь было уже сложно понять — то ли девушка рыдает, то ли все еще поет…

До свидания, Солнышко нежное!

Не могу я остаться, пойми!

И не принята и не отвергнута,

Ты бы сердце мое отпустил…

С каждым днём непосильней страдания!

С каждым часом всё жарче огонь!

Не могу я сгорать в этом пламени,

Нет уж сил выносить эту боль!

Но, похоже, девушка сумела все-таки совладать с эмоциями, смогла взять себя в руки, и припев прозвучал на этот раз спокойнее, совсем без гнева, будто она говорила: «Не принимай все всерьез, не грусти, все будет хорошо!» И в таком же светлом расположении духа, уже почти не плача, Ольга стала завершать свою песню-исповедь:

До свиданья, Родимый, Любимый мой!

Ты прости, если сможешь, меня!

Не грусти, мой единственный, милый мой

Пощади и себя, и меня…

Я люблю Тебя нежно и трепетно

Как никто на земле никогда

Не любил… Только слов больше нет уже,

Только слёзы, только тоска…

А затем, не выпуская гитары, Ольга встала и, ровно стоя, немного разведя в стороны свои прекрасные оголенные ножки, пропела с предельной твердостью и мощью, несколько более низким голосом, скорее похожим на контральто, чем на меццо-сопрано:

Знай, что я своё Настоящее

Обрести не смогу без Тебя,

Для Тебя же я — только препятствие,

Только жалость и слабость твоя!

Ничего мне не надо, Любимый мой!

Ничего не хочу для себя!

Лишь прошу: оставайся счастливым Ты

Даже если не станет меня…

Последнюю строчку девушка пропела снова печально, тоскливо, протяжно и очень жалобно, будто действительно уже смирилась со своим скорым концом. «У, гадина, на жалость давишь? Ничего не надо? — уже давилась ненавистью Вера, все больше думая о мести и расплате. — Ври больше, тварь! Все хочешь захапать — и мужа, и деньги, и имущество! Конечно, без Ванятки ничего не приобретешь, никакого настоящего и будущего! Ну, мы устроим тебе будущее, узнаешь, как чужих мужей отбивать…»

Когда пение и музыка стихли, а занавес медленно пополз вниз, закрывая своим изумрудно-лазуревым полотнищем и опустевший стул, и почему-то брошенную гитару, зал еще несколько минут безмолствовал — каждый действительно встретился, пусть не на долго и не полностью, с собственной экзистенцией, собственной Самостью, и теперь все вместе, но по одиночке, переваривали те новые чувства, те сложные переживания, которые пробудила в них Звезда Святогорской Оперы… И только после того, как зажегся свет, зрители вяло и почти бесшумно потянулись к выходу…

Вера Сергеевна сначала растворилась в толпе, но, оказавшись на улице, вынырнула из людского потока, предоставив тому право течь к остановкам общественного транспорта, а сама двинулась в обход здания театра к черному входу… Без всякого труда она обнаружила почти прямо у заднего входа родной шестисотый «Мерс» — теперь ей оставалось только ждать, и она готова была ждать час, два, всю ночь, если так будет нужно для получения последнего свидетельства…

Но ждать долго не пришлось — не прошло и получаса, как из дверей появилась знакомая фигура мужа… Уверенным в своей правоте движением, и думать не думая, что с противоположной стороны дороги, банально спрятавшись за деревом, его наблюдает родная жена, Иван Тимофеевич распахнул дверь автомобиля, завел двигатель и тронулся с места…

«Нет, не может быть! Неужели уедет? Один! Без нее!?? Неужели командировка в Свердловск — это правда?» — затрепетали мысли-предположения в голове Веры Сергеевны.

Но нет… Проехав сотню метров, «Мерседес» остановился на краю проезжей части… «Ну, слава Богу!» — облегченно вздохнула Вера…

Ольга появилась из той же двери минут через десять. Девушка была в знакомом откровенно эротичном наряде — босоножки, мини-юбка, только поверх блузки была накинута синяя болоневая курточка… Но Вере Сергеевне этот прикид показался сейчас пошлым и порнографичным… Она представила, как через минуту лапа его кобеляки ляжет на колено этой самки, как полезет к ней под юбку, под трусы… От таких мыслеобразов её едва не стошнило…

Она сопровождала девушку по противоположному тротуару до тех самых пор, пока не убедилась, что та благополучно упаковалась в их семейное авто…

«Значит, любишь его, сучка? — повторяла она про себя, впуская щупальца гнева все глубже в сердце. — Не можешь без него, значит? Забеременеть решила, да? Думаешь, ребеночком уведешь его? На все готовое хочешь, гадина? И в квартирку нашу новую въехать хозяйкой? С ним! Вместо меня!?? Будет, будет тебе квартирка, певичка-потаскушка! Но, совсем другая, милая, совсем другая…»

«Любовь тебе погибель будет, Снегурочка», — неожиданно вплыли в сознание Веры слова Матери-Весны… «Да, будет, будет, тварь! Прощай, Снегурочка, прощай! Готовься к кровавым солнечным лучам, которые тебя растопят, растворят бесследно!» — добавила от себя жена генерала, к которой стало возвращаться теперь спокойствие — факт она зафиксировала, измена налицо, а потому надо реализовывать план мести, и побыстрее…

И всю дорогу до дома, сидя в пахнущем бензином салоне такси, Вера весело напевала: «Прощай, Снегурочка, прощай!!! В далекий мир скорее улетай!»…

Хладнокровная, но все еще подвластная тлеющей злобе, Вера влетела домой. Опрокинула рюмку коньяка, за ней вторую и сразу третью… Улеглась на диван, обдумывая план действий, но под влиянием алкоголя мысли стали путаться, набегать друг на друга… И она их отпустила… И тут же вместо них вползли в сознание и заполонили его натуралистические образы адюльтера: обнаженный торс мужа, его упругие чресла, а на них, сверху, покачиваясь туда-сюда, восседает эта тварь — ну, совсем как в известной сцене фильма «Маленькая Вера». И не просто качается, а делает это грациозно, по-детски подрагивая хрупкими плечами, то отклоняясь всем туловищем назад, то резко падая вперед, бросая свои яблоковые груди на лицо подлого изменника… И делает это все быстрее, все активнее, все яростнее, и тут же спина девушки покрывается капельками пота, они растут, друг за дружкой срываются с мест, падают вниз, сливаясь, собираясь, превращаясь в ручейки… И высокий сильный голос ее окрашивает каждый стон во все цвета страсти, и каждый следующий ярче и глубже предыдущего, и, наконец, все тело ее сотрясается в лихорадке оргазма, а спустя несколько секунд, успокоившись, падает вниз, и губы ее сливаются с его устами…

Вера открыла глаза и резко села!!! Ей показалось, что у нее начинается жар… Что же она видела? Неужели — это лишь ее фантазия, странная греза, инициированная желанием мести, или то, что она сейчас так живо и ясно лицезрела — вовсе не плод воображения, а самая что ни на есть реальнейшая реальность, в которую она мистическим образом проникла сквозь несколько километров и вопреки непроницаемым стенам логова любовников?

Нет, она не может ждать завтрашнего дня!!! Ей нужна сиюминутная, здесь-и-сейчас, расплата или хотя бы подобие, суррогат наказания! Она должна быть отомщена сейчас, этой ночью, иначе сердце ее треснет от боли и праведного гнева!!!