Чтение онлайн

– Да, нет же. Довольно странно, она говорит, что война между мужчинами и женщинами приняла столь внушительный размах и настолько ужасна, что ей нравится покой и тишина Холлоуэйя, потому что там ей не нужно сражаться с мужчинами.

– Могу представить. – Рейчел налила себе еще один стакан вина. Анна сидела на полу, привалившись спиной к обитому ситцем дивану. Рейчел смотрела на знакомые стены, увешанные картинами с изображением беговых лошадей и гончих. – Почему ты не рассказала мне про Антею?

Анна нахмурилась:

– Я давно еще думала тебе об этом рассказать, но потом поняла, что этим я сделаю то, что всегда делала для тебя: я буду предопределять твою жизнь. Я рассказала бы тебе, чем занимался Чарльз, а потом бы ты сама занялась этим. – Анна покачала головой. – Поверь мне. Гораздо тяжелее сидеть в стороне и ждать, пока он сам все расскажет тебе. Я знала, что ему придется тебе все рассказать, потому что Антея только и каркала об этом, поэтому ждать было бы недолго. Я действительно боялась, что, если вдруг расскажу тебе, ты можешь простить его и вернешься. Случившееся, я имею в виду, что он был вынужден сам во всем признаться, думаю, оказалось тяжелее для тебя, но в этом случае тебе самой пришлось принимать решение.

– Ты была абсолютно права. Видишь ли, может показаться довольно смешным, но одна фраза запала мне в память. Он сказал, что любит только меня, остальные женщины – пустышки. В то время я не очень задумывалась над смыслом этой фразы, но сейчас, по прошествии времени, поняла, что, если он так легко списывает всех этих женщин, для меня тоже остается мало надежды, в любом случае. Смешно, но, когда вижу в газетах фотографии крикливо-привлекательных обольстительниц, я смущаюсь.

Какая-то часть меня абсолютно ненавидит то, что они делают с большей половиной прекрасного пола, отпугивая огромное количество женщин. Но существует и такая частичка души, которая теперь понимает их боль и совершенно невольно примыкает к их движению под сенью их знамен. Мой лозунг: «Все мужчины – мерзавцы».

Анна заворчала. Она положила руку на живот.

– Ой, мой живот, так жмет.

Рейчел, свернувшись клубочком, сидела на диване. Услышав стоны Анны, она протянула руку и прикоснулась к ее животу.

– Здорово, там прямо футболист.

– Девочки тоже играют в футбол, – возразила Анна и вернулась к своей излюбленной теме. Если бы у меня сейчас было знамя, то я бы на нем начертала что-нибудь оптимистическое, типа: «Любите людей!»

Рейчел ухмыльнулась:

– Мы с тобой поменялись ролями, Анна. Обычно ты у нас выступаешь против мужчин.

Анна пожала плечами.

– Я прошла в жизни огонь, воду и медные трубы, а обрела покой сейчас только в себе. Если быть абсолютно откровенной, то мне пришлось столкнуться с фактом, что я не могу больше направо и напева костерить всех мужчин подряд за их грехи, скопище грехов, когда существуют и такие женщины, как Юлия, настраивающие своих сыновей против всего мира.

– Если ты считаешь Юлию ужасной, то тебе стоило бы познакомиться с мамочкой Майкла.

– Нет, уж, спасибо. Я не собираюсь терять свое драгоценное время даже на то, чтобы думать о них. Я хочу быть похожей на свою мать, которая в свои восемьдесят лет все еще может ориентироваться на дороге и организовывать фермерские хозяйства. Она просто потрясающа! Редко встретишь экземпляр такой породы.

– Полагаю, женщины, типа моих тетушек, обладают такой независимостью потому, что им долгие годы приходилось обходиться без мужчин вообще. Они все исчезли за время двух мировых войн. Поэтому, в самом деле, стоит задуматься, они были маленькими девочками во время первой мировой войны, когда женщинам приходилось бросать дома, чтобы управлять страной. И они были молодыми женщинами в самом расцвете сил, когда это повторилось вновь.

– Возможно, нам стоит обзавестись бомбой избирательного действия, которая сметет с лица земли только мужчин на большой территории, чтобы женщины обрели силы и научились отвечать за свои поступки. За это время мы научились бы вегетативному размножению, чтобы человеческая раса продолжала свою эволюцию. Затем через несколько сотен лет мужчин можно было бы вновь запустить в мир. – Анна выпрямилась. – Учти, – прибавила она, – мужчинам бы хватило только взглянуть одним глазом, испугаться и отказаться возвращаться в этот мир.

Рейчел улыбнулась:

– В данный момент мне абсолютно все равно. Кажется, что после стольких лет, пока я переживала свои проблемы, все мои друзья, на которых я могла бы положиться в беде, были всегда женщинами. В особенности ты, Анна. Могу объяснить, как я ущербно себя чувствовала. Все равно что не хватало одной половины моего тела. Я никогда не понимала до конца, что быть парой означает делать все вдвоем. Я часто ловила себя на мысли, что хочу рассказать об этом Чарльзу, или хочу поинтересоваться, что бы он хотел получить на ужин. Дни еще можно было бы вытерпеть, но вот ночи. Ночи просто ужасны.

Анна положила ладонь на колено Рейчел.

– О Боже, Рейчел. В плохих взаимоотношениях отражается частичка вселенской боли. Могу только успокоить тебя, что все меняется к лучшему. Если ты скрежещешь зубами, но отказываешься от валиума, значит, дела идут лучше. Ты принимаешь лекарство? – Рейчел кивнула. – Если ты не можешь обойтись без пилюль, это только затягивает процесс. Боль притупляется. Чтобы ты ни предпринимала, ты не можешь с ней справиться. Я привыкла сравнивать это с лошадью, бегущей по арене цирка. Там поднимают огромный горящий круг, и бедное животное прыгнет в него. Только мне пришлось прыгнуть и застрять посередине, в самом пекле. – Она покачала головой.

– Но я отдаю себе отчет в том, что привыкаю делать это. Снова и снова. Женщина за женщиной. Надеюсь, ты не будешь этого делать.

– Я не смогла бы… я не смогла бы заставить себя перешагнуть через это вновь.

– Хорошо. Просто не стоит. Если можно отыскать хорошие взаимоотношения, я была бы более, чем счастлива, но до этого компромисс обходится мне слишком дорого.

– Я очень много думала о себе, Анна. Ты когда-нибудь допускала возможность взаимоотношений с мужчиной?

– Не знаю. Мне привычнее думать о людях, как о людях вообще, а не подразделять их на мужчин и женщин.

– Боже мой, Анна, уже почти три часа ночи. Тебе следовало бы давно лечь спать. – Рейчел помогла Анне встать на ноги. – Пошли. Силы тебе еще, ой как пригодятся. Впереди очень трудное время.

Первая неделя прошла без особо выдающихся событий. Рейчел лежала в маленькой комнате для гостей, чувствуя себя абсолютно сбитой с толку. Одно дело быть в семье гостьей, которой есть куда вернуться, но совсем другое, когда ты становишься бездомной гостьей. Иногда она шла на кухню, чтобы приготовить себе чашечку кофе и замирала в полном недоумении. Бывали моменты, когда она переносилась в свою собственную кухню, где всегда под рукой находился красный кофейник. На подоконнике стояли ее кактусы с блестящими зелеными листьями, жадно ловившими солнечные лучи, устремлявшиеся светлым потоком в окно. Резко картина обрывалась, и она обнаруживала, что стоит возле белой кухонной плиты Веры, схватившись за старый чайник. Слезы застилали лицо Рейчел.

Анна была для нее скалой, к которой она все время причаливала в своем бурном плавании по морю чувств и страданий. Ей ни разу не пришлось оправдываться, и Анна никогда не упрекала ее просьбой держать себя в руках. Рейчел возила Анну на машине по всему Шерборну, потому что у Анны был слишком большой живот, чтобы самой сесть за руль. В самый первый день, когда они приехали на местный рынок, Рейчел потеряла Анну из виду и очутилась в самой гуще толпы двигавшихся во все стороны существ, которые и на людей-то были не похожи, так, какие-то смутные очертания человеческих фигур. Она начала кричать до тех пор, пока не почувствовала руки Анны и не увидела ее встревоженное лицо.