Чтение онлайн

– Отец протестует, так как мать пытается вдолбить ему, какие брюки ему следует носить, – пояснила Клэр.

– Понятно. А вам не холодно?

– Немного зябко, конечно, стало, особенно после того, как вы об этом напомнили, – ответил Джонатан Бэлфор Джеймс. – Синтия, подкинь в огонь дров.

Рейчел услышала ее дыхание. Госпожа Синтия Бэлфор Джеймс была необыкновенно худощавой женщиной, не имевшей ни капли сходства с дочерью. Она сидела в конце длинного пасторского стола, крепко вцепившись в резные ручки своего стула. Взор остекленел.

– Конечно, Джо, – она твердо встала на ноги. Опасно покачиваясь, женщина направилась к корзине с дровами.

– Мама, я помогу тебе, подожди… Сядь, Рейчел… Вот, мама. Положи поленья сюда.

Рейчел перевела дух.

– Пьяная старая ведьма, – дружелюбно сказал Джонатан. – Это моя женушка, знаете ли, – сказал он, обращаясь к Рейчел. – Отыскал ее в Хаммерсмит-Палас однажды ночью, когда с дружками лазал по трущобам в том районе. Она там задирала ножки и трясла сиськами, отплясывая в варьете.

– Пожалуйста, папаша, не заводись. Рейчел улыбнулась Клэр.

– Не волнуйся, мне очень любопытно. А я и не знала, что вы работали в театре, госпожа Бэлфор Джеймс.

– Именно это он никогда и не позволяет мне забыть…

Синтия Бэлфор Джеймс когда-то была очень красивой. Но, увы, к великому сожалению, она влюбилась в Джонатана.

– Никогда не влюбляйся в профессионального игрока, – неустанно повторяла она Клэр. Все ее мечты о жизни благородной хозяйки поместья разбились вдребезги о бесконечную вереницу порочных лет Джонатана, который погряз в пьянстве и азартных играх. Семья полностью отвернулась от них, и они жили на жалкие доходы от некогда богатых состояний семейств. На их счастье, прежде чем они окончательно пустили на ветер свое имущество, оказавшись вынужденными продать с молотка дом, освободился домик викария неподалеку от Шафтсбери. Брат Джонатана, юрист, оставил имущественное право за Джонатаном, при условии, что остававшиеся небольшие деньги поступят в распоряжение его фирмы, и Джонатан получит разрешение. Дядя вносил также плату за обучение Клэр и ее брата Робина.

Это был большой, неуютный, открытый всем ветрам, дом. Денег на содержание прислуги не было, поэтому с годами дом пришел в окончательную негодность. Госпожа Бэлфор Джеймс пыталась готовить и содержать жилье в относительной чистоте, но все ее попытки оказывались тщетными. Привольно жилось в этом семействе только многочисленным кошкам и собакам, которые бродили по всему дому и двору. Все же Джонатан любил соблюдать приличия, а окружавшие соседи смирились с его причудами, так как, в конце концов, он являлся одним из них. Это расположение однако отнюдь не распространялось на его супругу. О девочках из варьете принято было думать, что они относились к тому же разряду, что и американки: несдержанные, шумные и вульгарные. Как ни пыталась Синтия доказать им обратное, ничего не получилось, тогда-то она и пристрастилась к бутылке.

– Когда нам дадут чего-нибудь поесть в этом проклятом доме? – заревел господин Бэлфор Джеймс.

– Этим займусь я, – заявила Клэр.

– Я помогу тебе, – охотно поддержала ее Рейчел. Как только они вдвоем вышли из комнаты, Рейчел сказала:

– Ты не рассердишься? Правда? Но это напоминает мне пьесу.

– Тебе следует научиться в ней жить, – горько сказала Клэр.

– Мне теперь понятно, почему ты так отчаянно пытаешься выбраться из нее.

Придя на кухню, они отыскали холодную индейку и буженину.

– Не трать силы на картошку в печи, – предупредила Клэр. – Она ее сожгла. Возьми мясо, а я возьму сыр и фрукты.

По пути в столовую, проходя через длинный, темный, насквозь промерзший коридор, она медленно проговорила:

– Знаешь, я решила, причем, только вчера, что если Майкл все-таки заберет это кольцо у матери и мы обручимся, я брошу Эксетер и буду жить с ним.

– Не поженившись?

– Не поженившись.

Они уже были у двери в столовую, поэтому разговор прервался.

«Бедняжка Клэр, – подумала Рейчел. – А у меня-то был вчера такой счастливый день. – Она подумала об ожидавшем ее Чарльзе. – Я обязательно ему позвоню, как только вернусь домой», – пообещала она себе.

К счастью, Рейчел пришлась Джонатану по душе.

– Ты из хорошего рода, девочка, – похвалил он. – Гены говорят сами за себя. Хорошая кровь. Кто твои предки?

– Я не знаю.

– Ты не знаешь? – изумился Джонатан. – Ты хочешь сказать, что ты незаконнорожденная?

– Я так предполагаю, – засмеялась Рейчел. – Вы единственный человек, который меня так назвал.

– Если это останется самым плохим прозвищем для вас, то считайте, вам крупно повезло, – ухмыльнулась Синтия, подняв свой стакан. Опорожнив его, Синтия попыталась нетвердой рукой положить себе на тарелку кусочек индюшки.

– А мне, Клэр? Ты дашь мне чего-нибудь поесть? – Джонатан стукнул вилкой по столу. – Почему ты все время возишься с этой пьяной проституткой, когда я умираю с голоду?

Вилка продолжала настойчиво стучать по столу, выражая волю ее хозяина. Две дремавшие возле камина собаки вскочили и заметались по комнате. Кошка, спрыгнув с подоконника, забралась под стул Синтии. Она сидела в напряженном ожидании, мурлыча и сверкая зелеными глазами в предвкушении удовольствия: вдруг кусочек индюшки соскользнет с вилки хозяйки и свалится на пол.

На этот раз кошка просчиталась. Синтия отодвинула стул и неуклюже попыталась запустить свою тарелку с едой в Джонатана. Она промахнулась, и тарелка ударилась о стену у него за спиной. Две собаки тут же подскочили и начали с рычанием вырывать друг у друга разбросанную по полу еду.

– Я убью тебя! – вопила Синтия. – Жалкий, негодный извращенец!

– Пошли, Рейчел. Пусть они одни тут разберутся.

– А они не убьют друг друга, если их оставить в таком состоянии?

– Маловероятно. Думаю, что если бы они задумали это на самом деле, то наверняка сделали бы это давным-давно. Иногда мне действительно этого хочется, а иногда у меня возникает дикое желание сделать это своей рукой.

– Твоя мать правда была проституткой?

– Нет. В то время за танцовщицами строго следили. Конечно, каждая могла по своему желанию нарушить любой запрет, но я верю ей, когда она говорит, что единственной ее целью в то время был брак с богатым человеком, чтобы вырваться из нищеты жалкой домашней жизни.

– Должно быть, она когда-то была очень красива.

– Да, бесспорно. Но она оказалась глупышкой. Я знаю, как мне обращаться с Майклом, потому что я уже прошла суровую школу, годами практикуясь со своим папашей. Пока он еще не совсем пьян, но к вечеру начнет буянить. Только я и могу успокоить его.

– Как? – спросила Рейчел, думая, что, наверняка, здесь без смирительной рубашки не обойдешься.

– Я обращаюсь с ним как с озорным маленьким мальчиком. Он любит, когда его наказывают. Я беру кнут и хлыщу его до тех пор, пока он не начинает визжать, после этого на несколько дней становится смирным, как овечка.

– Клэр, – поразилась Рейчел, – но это же просто ужасно.

– Нет, вовсе нет. Ты просто не представляешь, сколько мужчин любят такое обращение.

– А Майкл?

– Не знаю. Пока рано говорить.